Встретимся в полночь

Глава сорок первая

В моей груди поселяется боль, пустая и тяжелая одновременно. Из-за нее мне все время приходится останавливаться и напоминать себе, что нужно дышать.

Телевизор в гостиной включен, я держу в руке пульт, но я здесь с момента, как Страт подвез меня в три часа ночи, а сейчас солнце уже высоко, и я не могу точно сказать, что я смотрела.

Мой телефон лежит на полу. Я игнорирую звонки Страта. И его сообщение, в котором говорится:

Не закрывайся от меня, Ария, пожалуйста.

Ты с этим справишься.

Но я не уверена, что справлюсь. Я не могу перестать

чувствовать

то, что чувствовала той ночью. Ужасный комок в горле во время ссоры с Кади. А затем унизительный, испепеляющий сердце разрыв со Стратом… Ощущения, как если бы меня выпотрошили. Я переживаю все, будто это случилось вчера. Кажется, процедура стирания просто позволила мне поставить чувства и эмоции на паузу, и теперь они обрушились на меня.

И еще чувство вины… Я ужасная сестра. Я предпочла Страта Кади. Ей не следовало задавать мне тот вопрос, но и мне не следовало выбирать его.

По телевизору идут новости, но звук выключен. Я смотрю на бегущую строку в нижней части экрана. Я собираюсь переключить канал, но заголовок заставляет меня приподняться с подлокотника.

ВЛАСТИ САКРАМЕНТО НАКОНЕЦ-ТО ОБНАРУЖИЛИ И ЗАКРЫЛИ НЕУЛОВИМУЮ ПОДПОЛЬНУЮ КЛИНИКУ, КОТОРАЯ ПРОВЕЛА ТЫСЯЧИ НЕЗАКОННЫХ ОПЕРАЦИЙ ПО СТИРАНИЮ ПАМЯТИ.

Я вскакиваю. Хватаю пульт и увеличиваю громкость, так что звук начинает грохотать на весь дом. Они показывают ролик с металлической дверью без окон и синим логотипом над ней. Мое тело напрягается. Этот самый логотип был на визитке с адресом, который привел меня в клинику. И это та дверь, через которую я прошла, чтобы удалить воспоминания.

Незаконных?

Меня арестуют за то, что я сделала?

Мое сердце бешено бьется. За спиной безупречной блондинки-репортера копы выводят из здания преступника – седовласого мужчину в белом халате.

У меня по спине пробегает холодок. Из-за преступника, которого только что вывели из здания с полумесяцем над дверью?

Это тот самый человек, который был возле «Арекса» в ту ночь, когда я умоляла их провести процедуру.

Репортер снова поворачивается к камере:

– Власти пока не разглашают имен, но многие предполагают, что за подпольной клиникой стоит основатель биотехнологической компании, которая уже давно пытается лишить «Арэйсен Экстрадери» звания любимого – и единственного – поставщика услуг по стиранию памяти в стране.

Очевидно, что многие жители Сакраменто стали жертвами этой опасной с медицинской точки зрения схемы. Если вы считаете, что вы или кто-то из членов вашей семьи проходил лечение в этом учреждении, пожалуйста, позвоните на горячую линию по указанному внизу номеру. Департамент здравоохранения и общественной безопасности города Сакраменто организовал горячую линию для связи с теми, кто проходил процедуру удаления памяти. У них есть опытные нейрохирурги, которые проконсультируют вас на предмет ваших прав и дальнейших действий, которые вам необходимо предпринять. Очень важно, чтобы вы немедленно обратились к нам, поскольку незаконные медицинские процедуры могут иметь негативные побочные эффекты, потенциально опасные для жизни.

Опасные для жизни?

Может, я не в порядке? Я тянусь за телефоном. Дрожащими пальцами набираю номер. Мне сразу же отвечает женщина, ровным профессиональным тоном.

Я откашливаюсь.

– Здравствуйте, я, эм… Кажется, я посещала то место, о котором говорили в новостях.

– Спасибо, что позвонили. Первое, что нам нужно сделать, – это подтвердить, что вы были пациентом той клиники. Могу я записать вашу фамилию?

Секунду я колеблюсь, но потом решаю, что мое имя наверняка уже есть в архивах и мне не удастся избежать последствий, если удаление данных несовершеннолетним действительно незаконно.

– Ленделл.

– Давайте посмотрим… – бормочет женщина. – Похоже, вас двое в системе, как именно вас зовут?

Я открываю рот, чтобы ответить, но останавливаюсь. Она только что сказала, что нас там

двое

? Я говорю себе, что Ленделл – обычная фамилия, а Сакраменто – большой город. Возможно, это совпадение. Но у меня вдруг возникает странное чувство.

По наитию я называю себя именем сестры, а не своим.

– Каденс. Каденс Ленделл.

Стук пальцев по клавиатуре.

– Да, я могу подтвердить, что, согласно записям в клинике, вы проходили процедуру удаления, ой – это было в канун Нового года. Тридцать первого декабря.

У меня замирает сердце.

– Вы уверены насчет даты?

– Это указано в системе. Власти города Сакраменто изъяли архивы подпольной клиники в интересах общественной безопасности, у нас здесь в мэрии все их компьютеры и данные. В записях указано, что вы подверглись процедуре стирания в 9:37 вечера тридцать первого декабря.

О боже

. Кади не было дома, когда я заехала домой в тот вечер, перед тем как подняться на холм. Я думала, что она на вечеринке с командой.

Но она не поехала. Вместо этого она отправилась в клинику – в ту же, где через два часа оказалась и я.

Мое дыхание учащается, адреналин расходится по всему телу. Что она стерла? Нашу ссору? Страта?

О, мой бог.

Меня?

Я качаю головой. Она не могла этого сделать. Она бы не стала.

– Мне нужно уточнить у вас некоторые детали, мисс Ленделл, – говорит оператор. – В конце разговора я смогу предоставить вам дополнительную информацию и контактные данные, а также назначить встречу с официальным представителем в мэрии. Также вы получите информацию о том, какие юридические действия вы можете предпринять.

– Подождите, – выпаливаю я. – По телевизору сказали, что это… опасно.

Потенциально – смертельно опасно.

– Совершенно верно. У клиники не было лицензии на проведение подобных операций. Но мы вернемся к этому, когда…

– Извините, это важно. Я родилась с аномалией кровеносных сосудов в мозге, – вру я, притворяясь Кади. – Это делает удаление памяти более опасным?

Оператор замолкает на несколько секунд.

– Подождите. Давайте я проконсультируюсь с неврологом из «Арэйсен Экстрадери».

Она переводит меня в режим ожидания. В трубке неожиданно заиграл джаз 80-х.

У меня в висках пульсирует кровь.

У Кади тоже было удаление.

Я не могу перестать думать об этом.

В трубке раздается щелчок, и музыка смолкает.

– Вы еще здесь, мисс Ленделл?

Я кашляю.

– Да, я здесь.