Встретимся в полночь

– Конечно. И твоя мама очень помогла – она просто пугающе эффективна. О, подожди, это еще не все. – Он открывает свой телефон и что-то ищет, затем поворачивает экран ко мне. – Помнишь мою ледяную, недосягаемую бабушку? На прошлой неделе ее пригласили солировать в Венском филармоническом оркестре. Это будет за неделю до того, как у тебя начнутся занятия, и я спросил, не поможет ли она нам с билетами, чтобы мы могли навестить ее. Я схитрил и выбрал рейс с пересадкой в Париже. Подумал, что, возможно, тебе захочется посмотреть этот город.

Я взвизгиваю и бросаюсь на него, валю на песок, забираюсь сверху и покрываю его поцелуями.

После занятной паузы мы переворачиваемся на спину и смотрим на луну.

– Месяц был из разряда невероятных, правда? – говорит Страт.

– Это точно.

Возвращение наших воспоминаний нашло объяснение. Я следила за новостями о подпольной клинике. Оказывается, из-за того, что там использовались не проверенные высококачественные технологии, у большинства пациентов клетки мозга только повреждались, а не разрушались полностью. Поскольку наш мозг – чудесная, загадочная штука, вместе с заживлением микроповреждений воспоминания «заживали» тоже и возвращались на место. Так же как у пациентов с амнезией, вернувших свою память. Память – невероятная, сложная вещь, и я только начинаю постигать ее азы.

Страт переплетает свои пальцы с моими, кладя наши руки мне на колени:

– Чего я все еще не понимаю, так это… что такое наша полночь?

Вопрос повисает в воздухе. Я не сказала ему о том, что рассказала мне Кади, что она видела и чувствовала за три месяца в коме.

– Знаешь, – осторожно говорю я, – когда я была безнадежным романтиком, я действительно верила в такие вещи, как… судьба. Родственные души. Предназначение.

– Очень похоже на тебя, – дразнит он.

Я толкаю его локтем.

– Но, наверное, я думала, что судьба больше похожа на… карту, которая уже нарисована для всех нас. Или что какие-то связи между определенными людьми сильнее и каким-то образом объединяли их. Я никогда по-настоящему не думала о нашей полночи как о субъекте, как о существе с собственными мыслями, целями и мотивами. Или как о трех существах, как те три греческие богини, мойры, с нитью и ножницами.

– Но теперь? – подсказывает он.

Я вспоминаю, как полночь толкала нас друг к другу. То, как земля сложилась и не дала нам разойтись, то, как я

чувствовала

существо полночи, когда над Парижем грохотали фейерверки, то, как оно пыталось затянуть меня в те последние полночи, как бы я ни старалась не заснуть…

– Наверное, что-то там есть, но эта сила не может управлять нами каждый день в обычной жизни. Может быть, она только поправляет людей, когда они отклоняются от курса, – говорю я.

– Хм. Значит, нам суждено было быть вместе, но мы так облажались, что судьбе пришлось вмешаться и сделать что-то драматическое, чтобы снова свести нас и заставить понять, что мы сделали не так?

– Может быть. – Я снова кладу голову ему на плечо и выдыхаю. – И… это звучит абсолютно нелепо.

Но в глубине души я безнадежный романтик, и, хотя теперь немного мудрее, немного охотнее берусь за тяжелую работу и не боюсь смотреть в лицо трудностям, мне хотелось бы думать, что, возможно, именно это и произошло.

– Не на все должен быть ответ, – говорит Страт. – Возможно, я просто счастлив, что мы в конце концов оказались здесь.

– Я тоже счастлива, – шепчу я.

Я так счастлива.

Мы не просыпаемся в полночь ни на следующую ночь, ни потом. После долгих часов сна без сновидений я начинаю свыкаться с мыслью, что полночи больше никогда не повторятся. Мы шагаем по лесу с секвойями – по

настоящему

лесу, в двадцати минутах езды от моего дома, – когда я говорю Страту:

– Уже десять ночей, Страт.

Он останавливается и заключает меня в объятия.

– Может быть, когда ты решила, что хочешь быть со мной настоящим, а не с парнем из твоей мечты, это разорвало цепь.

– Или, может быть, полночь добилась того, к чему стремилась, – тихо говорю я.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на секвойи, вдыхая аромат леса, наслаждаясь видом, даже когда он не такой мистический и размытый, как в наших снах, – мне нравится его четкость. Я решила, что, как только у меня будет достаточно денег, я куплю подержанный рояль и выставлю его здесь, чтобы кто-нибудь другой мог на него наткнуться. Может быть, я смогу передать им частичку того чуда, которое я испытала, выйдя на нашу поляну.

– И все же часть меня хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, – говорю я.

– Ария. – Страт поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Наши

настоящие

полночи только начинаются.

Эта книга завершена. В серии есть еще книги.