Встретимся в полночь

Глава третья

Тусклый желтый свет от уличных фонарей на полу моей спальни ложится широкой полосой между моей половиной комнаты и половиной Кади.

Ее кровать аккуратно застелена. Плюшевый тюлень на ее подушке, которого без особой фантазии назвали Тюлька, улыбается в потолок милой рассеянной улыбкой, не обращая внимания на голоса, доносящиеся с нижнего этажа. Родители в гостиной, прямо подо мной, затеяли очередную напряженную «дискуссию».

Я поворачиваюсь лицом к стене, прижимаю подушку к ушам и зажмуриваю глаза.

Золотистый. Хвойный. Сапфировый.

Их голоса превращаются в убаюкивающий шепот, а затем затихают, когда я начинаю засыпать. В момент, когда я готова погрузиться в сон, что-то в воздухе меняется. Моя кожа становится липкой и теплой, как будто я в сауне, а затем я слышу то, чего никогда бы не услышала в своей спальне: пение экзотической птицы.

Я резко открываю глаза.

Комнаты больше нет, и я стою в густых влажных джунглях.

Какое-то мгновение я могу только смотреть вперед, пока мой разум вяло осмысливает то, что я вижу. По сравнению с тишиной леса секвой, это место – сочная симфония шума. Если привычное пение птиц – это рассветный хор, то вокруг меня – ночной хор: ритмичный, гортанный рокот лягушек, вибрирующий стрекот тысяч цикад, капли дождя после грозы, падающие

– кап-кап-кап –

на широкие листья. Влага липнет к моей коже, а где-то рядом белым шумом гудит стремительный поток воды.

Я в

джунглях

. Пышные, потрясающие джунгли. Благоговение наполняет мою кровь, сверкая, будто золотые блестки во флаконе.

Лунный свет невероятно яркий, почти ультрафиолетовый, как в том лесу. Я хмурюсь. Должно быть, я снова сплю. Луна – главная подсказка. Конечно, в реальной жизни она никогда не могла бы иметь такой цвет. Но это место кажется гораздо более насыщенным, чем сон.

Я поднимаю руку, чтобы посмотреть на часы.

Полночь.

Странное волнение охватывает меня. Восторг, подозрение и благоговейный трепет – одновременно. Что же

это

?

Желая увидеть больше, я продираюсь сквозь густые заросли, тысячи глянцевых листьев лижут мне руки. А потом я отвожу в сторону последний огромный восковой лист и –

о-о-о!

Пейзаж поражает своим совершенством, словно картина старого мастера или фотография из туристического буклета. Водопад туманной белой лентой ниспадает на словно стеклянную поверхность глубокого темного водоема. Небольшой пляж с черным песком спускается к воде.

Боже, это так прекрасно, что я едва могу дышать. И, как в прошлый раз, тяготы моей повседневной жизни вдруг становятся блеклыми и далекими. Я слышу, как мое сердце шепчет:

Просто останься здесь, где ничего не болит, где ничего не тревожит.

И тут я вижу фигуру человека, стоящего у кромки воды, освещенную лунным светом.

Потрясенная, я стою в ветвях, будто ягуар, притаившийся на страже добычи. Я

знаю

эти плечи. Этот накрахмаленный темно-синий блейзер, эта идеальная осанка, эти сверкающие тяжелые часы.

Я не понимаю.

Почему он снова мне снится?

Я зажмуриваюсь.

Мятно-зеленый. Светло-лиловый. Лососево-розовый.

Я открываю глаза… он там же.

Что ж, я не позволю ему разрушить и этот сон. Я просто улизну, прежде чем он заметит, что я…

– Эй!

Слишком поздно. С удрученным вздохом я выбираюсь из кустов и иду к парню на берегу.

– Снова ты, – говорю я, осматривая его в поисках каких-либо изменений. Если бы это был сон, разве мой разум не изменил бы его каким-нибудь образом? Но он выглядит точно так же.

В уголках его губ появляется кривая улыбка.

– Я тоже рад тебя видеть, девушка с поляны с роялем. – Он поднимает глаза, разглядывая пышные оранжевые цветы, распускающиеся прямо из устья водопада. – Думаю, это довольно крутое место, – продолжает он, пожимая плечами. – Если только ты не была на Бали или в Сен-Тропе.

Ух ты. Не слишком претенциозно?

– Не всем нам везет побывать в таких местах, – говорю я.

У меня в груди все горит: то же чувство, что и прошлой ночью, будто он все разрушает. Я хотела –

мне нужно было

, – чтобы это стало моим убежищем. Может быть, я несправедлива к нему, но он действует мне на нервы.

Я закрываю глаза:

– Я не могу, – бормочу я.

– Чего не можешь? – озадаченно спрашивает он.

– Мне нужно… я просто пойду, ладно? – С этими словами я разворачиваюсь и ухожу.

– Что? Куда ты? – Он спешит за мной. – Серьезно, подожди секунду…

Я оборачиваюсь. Пытаюсь подавить нахлынувшие эмоции. Пытаюсь не расплакаться.

– Послушай. Здесь много места, так что давай просто посидим в разных сторонах, не мешая друг другу, окей? – В конце фразы мой голос опасно срывается, но я держу себя в руках.

На его лице отражается обида, но он быстро ее скрывает. Он напрягается, пряча руки в карманы.

– Хорошо. Приятного вечера.

Мы отходим друг от друга, и тут происходит самая странная вещь из всех в этом сне: земля

движется.

С глубоким, вздымающимся из недр стоном земля уходит у нас из-под ног. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, я уже лежу на животе, скользя вниз по склону. Я зарываюсь пальцами в черный песок, но мне не за что зацепиться. Склон становится все круче, и я скольжу все быстрее – и спиной приземляюсь на что-то твердое и теплое. Локоть с силой упирается парню в живот, и он охает. Его колено врезается мне в поясницу.

И так же внезапно, как началось, все прекращается.

Мы сплетаемся в клубок, тяжело дыша. Мы упали на дно буквы «V» – земля с его стороны поднялась под углом, противоположным моему, будто какой-то бог взял и закрыл мир, как книгу. Над нашими головами соприкоснулись верхушки пальм, их ветви переплелись, заслонив лунный свет.

На одно долгое мгновение все замирает. Затем земля снова движется, на этот раз медленно и грациозно, словно крылья бабочки.

Как только поверхность расправляется, цикады возобновляют стрекот. Водопад снова льется. А джунгли шумят так, словно ничего невероятного только что не произошло.

Его глаза, размером с блюдца, встречаются с моими:

– Похоже, кто-то или что-то не желает, чтобы мы расставались.

Я отдергиваю свою ногу. Меня трясет, адреналин бурлит, я чувствую тошноту и досаду.

– Какой-то бред.