Встретимся в полночь

Я сжимаю в кулаке фатиновую юбку, чтобы не потерять самообладание. Все девушки здесь одеты в облегающие платья-футляры из роскошных тканей в оттенках металлик, словно тонированные спортивные статуэтки, переливающиеся жидким золотом и ртутью. У большинства платьев разрезы до бедер, а некоторые дополнены сетчатыми вставками в стратегически важных местах. Те немногие, кто не одеты в металлик, выбрали черное или белое. Мое платье в лавандово-фиолетовых тонах здесь самое яркое и пышное. Колокол моей юбки волочится по полу в радиусе почти метра, а цветы, которыми я обильно украсила вставку от талии до пят, сверкают в свете лампочек.

Я была права. Я не принадлежу этому месту.

Стью и Эвелин уходят, не попрощавшись, его рука грубо скользит по ее заднице. Я осматриваю огромный зал в поисках Страта.

Куда он делся?

Наконец я замечаю его у арочной двери, он разговаривает с парнем с торчащими черными волосами и в черной косухе. Парень со смехом хлопает Страта по плечу.

Интересно, кто он такой. Друг? Страт никогда особо не рассказывал о своих друзьях из Святого Свитуна. Этот парень выглядит здесь еще более неуместно, чем я, но он определенно здесь свой. Все, кто проходит мимо, заискивающе здороваются с ним, как будто он знаменитость или что-то в этом роде.

Я делаю глубокий вдох и иду к ним через толпу. Страт поднимает взгляд и замечает, что я приближаюсь, и на его лице появляется странное выражение. Я уверена, что это похоже на…

чувство вины

?

– Эй, чувак, увидимся позже, – говорит Страт парню, который мгновение колеблется, а потом исчезает в толпе.

– Ты не хотел нас познакомить? – слабым голосом спрашиваю я.

– С Миком? Эм, нет, все в порядке.

Страт напряжен и нервничает. Совсем не похож на обычного себя. Он будто…

испуган

. Он передает мне бокал с пуншем, и несколько минут мы просто стоим. Мои глаза наполняются слезами. Хотела бы я знать, как исправить ситуацию. Вернуть нас к нормальной жизни, но мне сейчас даже не хочется к нему прикасаться.

Вокруг нас толпятся люди. Страт меня ни с кем не знакомит. В какой-то момент мимо нас проходит Стью и, не останавливаясь, хлопает Страта по плечу:

– Чисто из любопытства – ты сегодня на Ламбе или на Лотусе?

Страт сбрасывает его руку.

– Отвали, Стью.

Стью громко смеется, удаляясь от нас.

– Черт, – шипит Страт себе под нос. Он берет меня за локоть и ведет в комнату поменьше. Он морщит переносицу. – Это было ошибкой.

Что-то ужасное начинает скручиваться у меня в животе:

– Что было ошибкой?

– Приехать сюда… мы, и вообще все. – Он разочарованно проводит рукой по волосам. – Ария… это не работает.

Я замираю и перехожу на шепот.

– Что?

Он выглядит измученным.

– Это…

мы

. Ничего не получается.

Эти слова словно удар ножом по почкам. Я хватаюсь рукой за живот. Я не могу дышать.

У меня кружится голова. Что я сделала? Это потому, что я не осталась с ним, когда он расстроился из-за своего отца? В глубине души я знаю… Я знаю, что между нами не все идеально, может быть, в наших отношениях есть глубокие трещины, но в этом ведь нет ничего на самом деле

плохого

, верно?

Это не работает.

– Страт… – Мой голос дрожит. – Ты… ты что, бросаешь меня?

Он крепко зажмуривается, сильно надавливая на виски:

– Я не могу… Я просто не представляю, как нам быть дальше.

– Я не понимаю, – говорю я, и в моем растерянном голосе слышатся слезы. – Что я такого сделала?

Его губы кривятся в непонятной гримасе. Я наблюдаю, как он пытается справиться со слезами, собирающимися в уголках глаз, но это безнадежная битва. Одна из них стекает по его щеке, оставляя длинную серебристую дорожку.

Мы застигнуты врасплох, тонем в ужасных, болезненных чувствах. Я бы все отдала, чтобы это прекратилось.

Я в шоке. Как это могло случиться? У нас же все было хорошо, правда? Что происходит?

В этот момент я осознаю, что почти все в зале замолчали – и все подняли свои телефоны.

И наши слова отдаются странным эхом. Будто с опозданием на полсекунды.

С ужасом я смотрю через плечо Страта. На экране проектора в соседней комнате вырисовываются две фигуры, больше чем в жизни. Я и Страт.

Кто-то транслирует нас на большой экран. Наша история о разбитых сердцах на всеобщем обозрении.

Страт оборачивается. Видит экран. Горе на его лице сменяется гневом.

– Что за хрень? Кто это делает?

Он пробирается сквозь толпу в поисках виновника, а я мгновенно съеживаюсь, когда он отходит.

И тут Страт рычит кому-то в толпе:

– Убери это

на хрен

, Стью. – Страт толкает его – не настолько сильно, чтобы завязалась драка, но близко к тому.

– Что? Это же развлечение, – говорит Стью с жестокой ухмылкой.

– Я, мать твою, серьезно, убери телефон!

Стью даже не пытается прервать эфир. Страт выхватывает телефон прямо у него из рук и бросает его в чашу для пунша.

Но дело сделано.

В зале повисает тишина. Сотни, тысячи, миллионы глаз наблюдают за мной – голодные и блестящие, как бусинки.

Страт только что порвал со мной, и это транслировалось на большом экране.

Кто-то сдерживает жестокий смешок, и я вижу, как Эвелин лениво подносит руку ко рту, чтобы скрыть мерзкую улыбку.

Унижение.

Жар пронизывает каждую клеточку моего тела.

– Ария, подожди! – Страт тянется ко мне, но от его прикосновения у меня к горлу подступает рыдание, угрожая вырваться наружу. Этот пульсирующий, унизительный момент станет только хуже, если я позволю себе расплакаться.

Я вырываю свою руку. Мне не нужна его помощь, чтобы сбежать.