Страница 49 из 96
Наши взгляды встречаются, и мир вокруг нас исчезает. Страт касается моего носа, а затем целует меня.
– Боже мой, прекратите! – стонет Эшли Р., и тут кто-то начинает швырять в нас попкорном.
– Тебя это беспокоит? Мне остановиться? – бормочет Страт. – Я перестану, если хочешь.
– Я точно
не хочу
, чтобы ты останавливался. – Это то, чего я ждала всю свою жизнь. И если я этим горжусь, ну и что с того. В прошлом году мне пришлось наблюдать, как Эллиот Саксман засовывал язык в глотку Эшли Р. в кафетерии после их четвертого бурного расставания-примирения.
– Все заткнитесь и смотрите фильм, – говорит Тахира Уоткинс из кресла папасан. Она наклоняется, чтобы передать нам миску с крендельками. – Не обращайте внимания на этих варваров. По-моему, вы действительно милая пара.
Я стараюсь следовать ее совету, но ловлю себя на том, что жалею, что мы здесь. Я всегда держалась в стороне от группы друзей Кади, хотя она и настаивает, что я ее неотъемлемая часть. Но еще никогда не было так ясно: мое членство в этом клубе полностью зависит от того, буду ли я держаться за нее и достаточно тихой, чтобы меня можно было игнорировать. Тенью, которая следует за Кади повсюду и не привлекает к себе слишком много внимания. Теперь, когда я привлекаю к себе внимание, они понимают, что совсем не знают меня. И, возможно, я не знаю их.
В этот момент я вдруг понимаю: я без понятия, где Кади. Минуту назад она сидела на диване, но теперь ее место пустует.
– Я сейчас вернусь, – говорю я, выпутываясь из объятий Страта.
Я обыскиваю кухню, стучу в дверь ванной и прерываю глубокую философскую дискуссию между двумя бейсболистами, курящими на заднем крыльце.
Я возвращаюсь в дом через кухню и вижу, как Девин готовит себе новый напиток. На ней волейбольная майка и пушистые пижамные штаны.
– Эй! – Она улыбается мне. – Хочешь освежиться? Виски с колой, да? А что любит пить твой парень? У нас есть водка, пиво и даже изысканное вино в тетрапаке.
Я рассматриваю варианты. Понятия не имею, что бы он предпочел.
– О… Э-э… тоже виски с колой, я думаю.
– Милое платье. Сколько времени у тебя уходит на то, чтобы сшить такое?
Я начинаю отвечать, но почти сразу ее глаза стекленеют. Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она была Ариссой из моего художественного класса. Арисса погладила бы ткань кончиками пальцев, ловкими движениями проверяя швы. Она бы поняла, как сложно было выполнить французские швы, она знала, сколько раз мне приходилось останавливаться, чтобы разгладить их, и она бы с сочувствием выслушала мои рассказы о том, как у меня на катушках заканчивались нитки прямо на середине подола.
Я замолкаю и выдаю Девин фальшивый, неловкий смешок.
– Думаю, в среднем три-четыре недели. – Я опускаю взгляд на свои два бокала. – Я отнесу это Страту.
– Он действительно классный, и, кажется, ты ему правда нравишься. Я рада за тебя, детка.
– Спасибо.
– Чем он увлекается? Что он собирается изучать в следующем году?
Я открываю рот, затем закрываю его. Я замолкаю. Не потому, что забыла, а потому, что я не знаю. Он играет на пианино, но разве в колледже учатся этому?
– Я не знаю. Он еще не решил, – говорю я.
Девин хмурится.
– Это круто. А какие школы он рассматривает?
Я сглатываю.
– Мы, э-э, не очень-то много разговариваем, – говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало спокойно и многозначительно.
Девин протягивает свой бокал, чтобы чокнуться со мной, смеясь.
– Что ж, не могу осуждать тебя за это.
Я пользуюсь возможностью, чтобы уйти, но, вернувшись в гостиную, останавливаюсь у стены, наблюдая, как Страт оживленно разговаривает с Тахирой и в голубом свете телевизора отражаются его массивные часы. Я могу дать ответы на все вопросы Девин, если бы речь шла обо мне. А о нем – нет. Надежды, страхи, мечты.
Я сжимаю свой бокал и смотрю на парня, которого целовала десятки раз, и понимаю, что совсем не знаю его.