Встретимся в полночь

Глава двадцать первая

Два часа спустя солнце нещадно жалит меня и моих одноклассников, когда мы подходим к белой стартовой линии на беговых дорожках стадиона. В воздухе раздается резкий свисток тренера Капура, и за секунды мои одноклассники опережают меня на несколько метров.

К концу первого круга я так сильно отстаю, что мне становится стыдно, но я должна продолжать. Мои щеки горят от усилий и позора. Это официально день в аду.

Позади меня раздается ритмичный стук шагов. Тахира уже на втором круге? Она самая быстрая в нашем классе. Но ее флуоресцентно-желтые кроссовки обычно стучат потише.

Я немного сдвигаюсь вправо, чтобы пропустить бегуна.

Но вместо того, чтобы проскочить мимо, он замедляется, как будто хочет подстроиться под мой темп.

– Привет.

Я чуть не спотыкаюсь при звуке этого голоса. Его голоса.

– Страт?! Что ты здесь делаешь?

– Не останавливайся – продолжай бежать. Решил немного пробежаться с тобой, – говорит он, как будто в этом нет ничего особенного, как будто он не пропускает какое-нибудь занятие вроде катехизиса для молодых мужчин, или средневековой католической архитектуры, или что там еще изучают в частных школах. Словно ему не надо ехать сорок пять минут досюда.

Он одет в спортивную форму школы Святого Свитуна, на его длинных ногах играют рельефные мышцы, каких вроде как не должно быть у пианиста.

– Не могу поверить, что ты здесь, – говорю я.

Я начинаю таять. Это что-то вроде… рыцарского поступка.

– Поговорим позже. А сейчас дыши, – говорит Страт.

Он ставит ноги вровень с моими тяжелыми шагами.

Страт шепчет что-то ободряющее, и мы чуть ускоряемся.

– Я чувствую себя умирающей коровой, – говорю я, воздух со свистом вырывается из моего пересохшего горла.

– Уже полпути, – кричит Страт.

В какой-то момент мои шаги замедляются. Я рискую превратить «бег» в шаг – честно говоря, разница между ними микроскопическая, – но его рука ложится мне на поясницу. Я так пугаюсь при мысли о том, что он почувствует мой пот, что испытываю неожиданный прилив энергии и пересекаю финишную черту в темпе, который кажется вполне приличной имитацией бега.

У меня колет в боку и мне хочется умереть, я задыхаюсь, дрожу и обливаюсь потом, но это самая романтичная вещь, которую кто-либо делал для меня в жизни.

Тренер Капур подбегает к нам.

– Какого… – Он прикусывает язык, едва не сорвавшись. – Простите, но кто вы такой?

Страт хватает меня за руку, притягивая к себе. На секунду мне кажется, что он собирается обхватить мое лицо руками и поцеловать меня. Это просто еще один отголосок того, что он сделал бы раньше, или он действительно хотел сделать это сейчас?

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, словно точно знает, о чем я думаю. Но вместо того чтобы притянуть меня к себе для головокружительного поцелуя, он сжимает мою руку.

– Мне пора возвращаться в школу. Увидимся в полночь, – говорит он и убегает в сторону раздевалок.

Тренер Капур поднимается на цыпочки, явно борясь с самим собой. Он хочет догнать Страта и задержать его, но не может оставить нас на произвол судьбы.

– Я мог бы поймать его, – бормочет он себе под нос. – Я второй по скорости бегун в штате.

– Тренер Капур? Я бежала всю милю, – говорю я, держа руки на ноющием боку.

Он едва слышит мои слова – он все еще смотрит вслед Страту.

– А? Да. Похоже на то. Похоже, мне придется поставить тебе зачет.

Страт оборачивается у двери в раздевалку, на нем яркая, ослепительно белая футболка. Он машет мне.

Я поднимаю руку и машу в ответ, не в силах сдержать улыбку, расцветающую на моем лице.

Я переодеваюсь и, как в тумане, иду на урок анатомии. Иногда эти рывки в прошлое потрясают меня. Кажется, что наши прошлые отношения отличались от тех, какие у нас сейчас. Как мог парень, который сегодня приехал специально, чтобы помочь мне пробежать милю, причинить мне боль тогда?

Я не ожидала, что после утреннего на меня так скоро нахлынет еще одно воспоминание, но, когда Девин Робертс из волейбольной команды Кади, сидя передо мной на уроке анатомии, собирает волосы в беспорядочный пучок, запах ее яблочного шампуня оживляет еще одну сцену из прошлого.

В этом фрагменте двадцать четыре человека сидят в гостиной Девин Робертс кто на чем: на большом диване, на двухместном – местечке для влюбленных, – на кресле папасан, на подушках на полу. На двадцати четырех лицах отражается голубой свет, льющийся от экрана чудовищно огромного телевизора.

Теоретически мы смотрим фильм, но в затемненной комнате параллельно происходит так много перешептываний и разговоров, что я сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы рассказать его сюжет.

Я бы и сама не смогла. Страт нашел нам уютное местечко на полу между диванчиком и шезлонгом, прислонился к стене и похлопал по пространству между своими длинными-предлинными ногами. Теперь я чувствую биение его сердца у себя за спиной так же четко, как и своего, и тепло, исходящее от его груди, завораживает меня. Он проводит пальцами вверх и вниз по самой нежной части моей руки, и мои мысли рассеиваются.

В ответ я рисую крошечные круги на внутренней стороне его колена. Я думаю, ему это нравится, потому что другую ногу он время от времени переставляет, сгибает и разгибает ее – пол явно не самое удобное место, – но эту он держит неподвижно.

Моя голова – в идеальном положении: лежит на его левом плече. Мой висок касается его подбородка, и время от времени он шепчет вопросы мне на ухо.

Он стал моей зависимостью. Я никогда не думала, что буду одной из тех, кто тайком сбегает из дома или лжет своим родителям, но в час ночи я отключаю датчик сигнализации, выскальзываю во двор и крадусь на парковку, чтобы сходить в кафе или просто посидеть в машине и поговорить. Или не поговорить.

На прошлой неделе я пропустила три урока, чтобы встретиться с ним на кофе. Мои оценки стремительно падают. Я никогда особо не беспокоилась по поводу контрольных и тестов, но сейчас я так оторвана от этого мира, как будто меня уже исключили.

– Полиция нравов! – кричит кто-то, вероятно, Брок Уилсон, и луч фонарика от телефона падает на нас. Я морщусь от яркого света, и Страт прикрывает мне глаза рукой.

Меня охватывает смущение. Я начинаю двигаться, хотя меньше всего на свете хочу потерять связь с сердцебиением за спиной.

Страт останавливает меня легким прикосновением.

– Оставайся на месте. Не дай им победить.