Встретимся в полночь

Глава шестнадцатая

На парковке перед концертным залом моей школы кипит жизнь, та особая энергия перед выступлением, за которой я любила наблюдать со стороны. Семьи выходят из машин и идут к зданию, обходя меня на тротуаре, словно я камень в реке. Младшие братья держатся за руки своих матерей, младшие сестры сидят верхом на плечах у отцов. Солнце заливает все вокруг розово-оранжевым сиянием, превращая день в ночь.

Я перекладываю два билета в руках, как игральные карты.

Театральное общество старшей школы Риджкрофт представляет: «Пиппин»!

Я оглядываю ряд машин в поисках универсала Страта. Если он не приедет вовремя, я убегу – мне не очень-то хочется смотреть, как дюжина моих одноклассников разгуливают в расшитых блестками комбинезонах. Было время, когда я попросила бы Ариссу занять для меня место в первом ряду на каждый вечер показа этого спектакля. Дин, как всегда, играет главную роль, но, несмотря на все недели и месяцы тоски по нему, мне совершенно неинтересно смотреть на него сегодня.

Я прикрываю глаза и снова осматриваю парковку. Жду еще три минуты, затем сую билеты в сумочку. Я уже на полпути к своей машине, когда вдруг слышу, как Страт выкрикивает мое имя.

– Прости! – подбегает ко мне, запыхавшись. – Извини, пожалуйста. Пробки.

Я поднимаю на него взгляд. Мне приходится приложить усилия, чтобы взять себя в руки. Когда Страт оказывается рядом со мной в реальной жизни – будто все химические вещества в моем организме начинают проливаться и смешиваться. Я залипаю на его темно-синем шерстяном свитере из тонкой ткани.

Сопротивляться.

– Нам нужно спешить. Представление вот-вот начнется.

В вестибюле два билетера склонились над кассой, сортируя корешки билетов. Третья, миниатюрная, похожая на птичку блондинка закрывает последнюю дверь в театр. Когда мы со Стратом подходим, она переводит пытливый взгляд с меня на него. Это потому, что она раньше видела нас вместе и удивлена, что мы снова вместе? Или она просто недоумевает, где я подцепила такого высокого и красивого парня? В своей форме частной школы он выделяется на фоне остальных парней.

– Надеюсь, вам понравится шоу, – говорит она ему, полностью игнорируя меня.

– Спасибо, я уверен, так и будет, – отвечает Страт и – о боже –

подмигивает

ей.

Я тихонько тыкаю ему локтем в ребра, когда мы входим в зал.

– Эй, за что?

Я приподнимаю бровь.

– И часто такое случается?

Он ухмыляется.

– Часто случается что?

Я закатываю глаза.

Мы со Стратом опускаемся на свои места – в заднем ряду, у прохода – как раз в тот момент, когда в зале гаснет свет. План таков: посидеть здесь пятнадцать минут, а затем прокрасться по пустым коридорам к ротонде, где мы встретились.

Звук оживает, и режиссер-постановщик делает объявление. Теплое свечение на клубнично-красном занавесе постепенно гаснет.

На секунду мы оказываемся в полной темноте, и кажется, будто все кругом немного размылось. Я погружаюсь в нее. Мгновение передышки. Шанс взять себя в руки и отстраниться от Страта в «техниколоре», сидящего рядом.

Но тут Страт шевелится на своем месте.

Внезапно я настраиваюсь на

его

волну. Я ощущаю каждый взлет и падение его груди, жар, исходящий от руки, которая лежит на подлокотнике между нами. Он так

близко

. Когда он выдыхает, я чувствую движение воздуха на своем запястье, на участке кожи над коленом, где лежит подол моей юбки.

Я не могу сосредоточиться на актерах, которые внезапно кажутся далекими фигурками из кукольного домика. Я не могу разобрать ни единого слова из того, что они говорят.

Ноги Страта широко расставлены, колени прижаты к сиденьям перед нами. Мне приходится опираться на руки, чтобы удержаться и не прижаться к нему, не переплести свои пальцы с его или не положить свою голову ему на плечо. Такое ощущение, что мое тело хочет продолжить с того места, на котором мы остановились. Мои мышцы помнят его, даже если клетки моего размягченного, глупого мозга не помнят.

Огромным усилием воли мне удается взять себя в руки.

Не будь дурой, Ария.

Я отодвигаюсь на самый краешек кресла, чтобы не чувствовать исходящее от него тепло. Мы пришли сюда не просто так и точно не для того, чтобы потерять голову на заднем ряду.

Я оглядываюсь по сторонам. Билетеры прислонились к боковой стене, восхищенно наблюдая за представлением. Одним плавным движением я соскальзываю со своего места и иду к двери. Адреналин переполняет меня, как будто я собираюсь ограбить банк.

Пустой вестибюль залит странным серым светом, который появляется перед тем, как последний закатный лучик сойдет с неба. Когда мы выходим из темного зала и нас разделяют несколько сантиметров, я чувствую облегчение. Как будто снова могу дышать.

Страт идет за мной, сунув руки в карманы. Снова эта хитрая улыбка, этот веселый взгляд. Когда он подходит ко мне, он нагибается, чтобы прижаться губами к моему уху.

– И часто такое случается?

Я фыркаю.

– Осторожнее. Твоя самоуверенность зашкаливает.

Он смеется так громко, что я тут же протягиваю руку и зажимаю ему рот. Но когда я отворачиваюсь и иду к коридору, я тоже улыбаюсь.

Ротонда находится в конце нашей длинной узкой школы. И когда я говорю «длинной», я имею в виду, что расстояние от начала до конца составляет целых полмили. Перед нами простирается широкий, выложенный плиткой коридор, перегороженный металлическими решетчатыми воротами, которые опускаются с потолка, вероятно, для того чтобы отгораживать часть школы во время общественных мероприятий. Но сейчас под ней осталась довольно широкая щель. Мы сможем протиснуться. Я не знаю, есть ли правило, запрещающее бродить по школьным коридорам после того, как двери запираются, но до того, как я успеваю струсить, Страт ложится на пол и пролезает внутрь. Я ползу следом, придерживая юбку на бедрах.

Мы молча идем по полутемному коридору. Странно идти с ним вдвоем мимо шкафчиков, где обычно полно моих одноклассников.

Мы добираемся до места назначения без происшествий.

Ротонда ночью – жуткое, гулкое пространство. Своим высоким потолком она напоминает мне поляну между секвой из нашей первой полуночи.

Страт сует руки в карманы и смотрит на огромную морду пумы, выложенную мозаикой посреди пола.

– Впечатляюще.

– Что, у твоей модной частной школы нет излишне агрессивного талисмана? – спрашиваю я полушепотом, не решаясь говорить в полный голос.