Встретимся в полночь

Глава десятая

Я лежу на полу в своей комнате, прижимая к ключицам малиново-сиреневую рубашку.

Этого не может быть.

Осознание того, что Страт настоящий, вывело меня из равновесия, и это… будто у меня отняли что-то драгоценное. Я только начала привыкать к полуночам и наконец смирилась с тем, что он всегда будет рядом. Я решила, что

хочу

, чтобы он был рядом. Теперь мне нужно все переосмыслить.

Воспоминания

… Я представляю огни клиники «Арэйсен Экстрадери», освещающие больничный кафетерий. Видео Далилы Лейн. Одновременно с этим в моей голове начинает звучать мелодия из рекламы. Когда я была маленькая, по телевизору показывали такие ролики. Широко улыбаясь, врачи похлопывали пожилых дам по плечам.

Усовершенствованная терапия направленным протонным лучом. Стопроцентная эффективность. Стопроцентная безопасность. Спросите об этом своего врача уже сегодня!

Паззл наконец собирается.

Я стерла его.

Я стерла его, я стерла его, я стерла его.

Я прижимаю рубашку к лицу, чтобы закричать в нее, но затем едва уловимые ароматы сосны и корицы проникают в мое сознание. В памяти всплывают короткие, резкие обрывки воспоминаний, которые проносятся слишком быстро, чтобы я могла их осмыслить.

Вот я прогуливаюсь, небрежно держа Страта за руку, и поражаюсь новизне этого ощущения, его простой сладости.

Вот он пристально смотрит на меня, склонившись над белоснежной скатертью. Мы так увлечены друг другом, что ресторана и всего вокруг словно не существует.

Вот его лицо, совсем рядом с моим – так близко, – и я провожу пальцами по его волосам.

Снова его лицо, в более мягком, голубоватом свете. На этот раз он надо мной, за ним виден потолок, его локоны касаются моего виска, его глаза широко раскрыты, полны любви, и в глубине их едва читается испуг.

У меня в груди, это чувство…

Думай, думай, думай.

Любовь, любовь, любовь.

Я кричу.

Пошатываясь, я отхожу от шкафа. Этого не может быть.

Это невозможно. Я нервно расхаживаю между своей кроватью и кроватью Кади.

Страт и я. Мы были вместе. И, судя по тому, как много образов заполонили мою голову, это был не короткий роман и не простая история.

Я чувствую себя дурой. Все точки были на месте, я просто не соединила их.

Я его стерла.

Стирание. Не могу поверить, что я прошла через это. Я осторожно дотрагиваюсь до своей головы, как будто могу получить физическое доказательство.

Отчасти я чувствую себя глупо из-за того, что я этого даже не заподозрила, но, конечно, я не могла знать. Эта процедура не похожа на настоящую амнезию, когда целые месяцы исчезают из жизни. В «Арексе» удаляют только человека или событие, которое вы хотите стереть. И все моменты, когда вы рассказывали об этом другим.

Так что, конечно, я помню все остальное – День благодарения, и Рождество, и каждый скучный, ничем не примечательный день в школе – но только не его.

У меня пульсирует в голове. Я должна ему сказать.

Обычно у меня уходит вечность на то, чтобы написать кому-нибудь идеальное первое сообщение, но сейчас я достаю телефон и набираю слова, не задумываясь.

Это я. Ария. Ты можешь встретиться со мной сегодня?

Он отвечает почти сразу. Я словно вижу его кривую усмешку.

Не ожидал, что у тебя такой стиль.

Но да. Я могу вернуться к «Рону» через час

.

Только не к «Рону».

Примерно в миле от него есть библиотека. Я еду.

Я роюсь в сумочке, чтобы убедиться, что ключи на месте, но у меня дрожат руки и я случайно переворачиваю ее, все содержимое сыпется на пол. Я в полном смятении. Как я собираюсь вести машину в таком состоянии?

У меня начинает болеть голова. В ней крутится слишком много вопросов. Как так получилось, что я его удалила?

Я мысленно обобщаю все правила, касающиеся стирания информации в «Арекс»: родители не могут стереть информацию о своих детях, если они не умерли, и то же для детей, но дети могут стереть информацию о родителях, если отстоят это право в суде по семейным делам и получат юридическую санкцию; никаких удалений в возрасте до восемнадцати лет без согласия родителей.

Мои родители дали на это согласие? Мы вместе просто поехали в «Арекс», а потом вернулись домой? Конечно, нет. Я не могу представить, чтобы они согласились на такое. У меня перед глазами все плывет.

Но есть более важный вопрос: почему ко мне возвращаются воспоминания? Этого не должно было случиться. Я никогда не слышала, чтобы кто-то восстанавливал стертые фрагменты своего прошлого.

Все еще сжимая ключи в руке, я открываю ноутбук и ввожу запрос:

стирание памяти не сработало почему я вспомнила

На экране появляются результаты. Все мусор: горстка сенсационных статей в желтой прессе и веб-сайтов, публикующих один и тот же материал. У МЕНЯ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ СТЕРЕТЬ ПАМЯТЬ. Или что-то из фейковых новостей: СТИРАНИЕ ПАМЯТИ ДОМОХОЗЯЙКИ ИЗ АЛАБАМЫ ПОШЛО НЕ ТАК – ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ПРОИЗОШЛО. Наконец я нахожу научную статью из Национального института здравоохранения, в которой утверждается, что стирание данных действительно безопасно и эффективно, как заявляют в клиниках.

Воспоминания не возвращаются.

Но не в моем случае, по-видимому.

Я не понимаю. Я не смогла бы пройти процедуру без согласия родителей. Удаление памяти – вторая по распространенности плановая медицинская процедура в наши дни, лишь немногим менее популярная, чем операция по увеличению груди, каждый день их проводят тысячами, но несовершеннолетнему очень сложно сделать хотя бы одну. Если только…

Если только человек не получил ужасную травму.

Когда я вхожу в библиотеку, меня окутывает запах нагретых солнцем книг и нейлонового ковра. Это должно бы меня успокоить, но я слишком взвинчена. Я должна сопротивляться всем мелочам в Страте, которые я считаю обворожительными, потому что в прошлом он мог сделать со мной что-то страшное. Это коварная мысль проскальзывает в мою голову. Любая причина, по которой я могла решить стереть его из памяти – а мой разум тут же выдает

десяток

сценариев – вызывает у меня тошноту.

Приходит сообщение от Страта.

Только что зашел в библиотеку. Думаю, ты хочешь еще что-нибудь разузнать об общих снах, так что я у стеллажей «Нью Эйдж» и «Оккультизм» в правом дальнем углу.

Я иду между полками, пока не нахожу его. Он встает при виде меня. Я замираю от его рыцарского жеста, это так мило.

– Привет, – говорит он с теплотой и непринужденной улыбкой.