Встретимся в полночь

Глава восьмая

Я жалею, что предложила впервые встретиться в реальности именно

здесь.

Прошлой ночью, когда я представляла себе длинный отрезок дороги между моим городком в горах у подножия Сьерра-Невады и поросшей хрупкой травой равниной вокруг города, единственное, что мне пришло в голову, – это «Роллердром Рона».

Сейчас я прислоняюсь к дверце своей машины и смотрю на облупившийся розовый фасад. Вероятно, расцвет этого места пришелся на девяностые. Разбитая пивная бутылка валяется на тротуаре, а у стены лежит груда вздувшихся черных мешков для мусора.

Безобразно, безобразно, безобразно.

Это глупо. И, возможно, опасно. Я должна была сказать маме правду о том, куда я еду, вместо того чтобы выдумывать групповой проект по цифровому дизайну и медиапроизводству, работать над которым мы якобы будем в библиотеке.

Дважды я чуть было не села обратно в машину и не уехала. У меня глубокое, болезненное чувство, что это не то место, где я должна впервые встретиться с ним в реальной жизни, но, вероятно, это просто тень прежней Арии, которая считает, что это не очень

романтично

для первого свидания.

Я вздрагиваю. Это совершенно точно не свидание.

В десятый раз я осматриваю машины на стоянке. Возможно, он приехал сюда раньше меня и уже ждет внутри. И может быть, он не выйдет, потому что он ПЛОД МОЕГО ВООБРАЖЕНИЯ.

Я чувствую себя идиоткой. Я не высыпалась и, вполне возможно, в конце концов сломалась. Что-то вроде нервного срыва. Я уже собираюсь открыть дверцу, сесть за руль и поехать домой, когда на стоянку въезжает машина. Старый коричневый универсал, подвеска нещадно дребезжит. Я отворачиваюсь – такая старая и потрепанная машина не может быть у ученика частной школы Святого Свитуна, – но что-то заставляет меня остановиться.

Я прикрываю лицо рукой от палящего закатного солнца. Когда водитель выходит из машины и пересекает парковку, его силуэт вырисовывается на фоне огненно-оранжевого зарева.

Я мгновенно

узнаю его

. Дрожь пробирает меня до костей. Я узнаю эту широкую походку, взрыв густых кудрявых волос.

Страт.

Его шаги замедляются. Он поднимает руку в легком, неуверенном жесте. У меня внутри все сжимается. Нормальный человек помахал бы в ответ. Может быть, сделал несколько шагов вперед. Но я стою на месте как вкопанная, как будто сорняки, пробивающиеся сквозь трещины в асфальте, обвились вокруг моих лодыжек и крепко приковали меня к земле.

Теперь пути назад нет. Я сказала парню, с которым познакомилась во сне, чтобы он встретился со мной в реальном месте и в реальное время, и он

приехал

.

Страт останавливается в трех метрах от меня, и я чувствую необъяснимое, непреодолимое желание расплакаться. Мое тело становится вялым и легким, как когда я получила тепловой удар на церемонии развеивания пепла моей бабушки на берегу озера и все вокруг на мгновение стало огромным и белым.

Он настоящий. Он здесь.

И…

Он

будто был черно-белым, а сейчас стал цветным,

будто к нему применили «техноколор». Это слишком много для моих глаз. То, что казалось расплывчатым в мерцающем, причудливом свете ночи, теперь стало четким: серебристо-розовый шрам у его левой брови, неровная складка над ухом, раздраженный участок кожи на подбородке после бритья. Он кажется немного выше. Он по-прежнему невыносимо красив, но появилось что-то… еще.

До этого момента я не осознавала, насколько отретушированными были наши «полночи». У меня такое чувство, будто я проглотила плазменный шар из музея науки и его сине-фиолетовые щупальца бьют меня изнутри электрическим током. Мое тело гудит на сотню вольт сильнее, чем ночью.

Страт смотрит на меня, на вид такой же потрясенный, как и я.

Он изучает мое платье, мои губы, мои волосы. В тот момент, когда наши взгляды встречаются, в меня словно летит мощная взрывная волна.

– Привет, Ария, – говорит он, голос срывается, как будто он не говорил несколько часов.

– Привет, Страт.

Он тихонько кашляет.

– Ты была права. Мы настоящие.

– Похоже на то.

Его взгляд опускается к моим губам. Всего на мгновение, но я знаю, что в эту секунду он вспоминает, что произошло на вершине башни. Мы поговорим об этом или сделаем вид, что ничего не было?

– Всю дорогу сюда я был уверен, что ты не придешь. Это… – Он качает головой, не сводя с меня глаз. – Я думаю, мне нужно присесть. Хочешь присесть?

Я машинально киваю. Я не могу оторвать от него взгляд.

Это невероятно.

Страт протягивает руку за моей спиной и открывает дверь.

– После тебя.

Внутри роллердром такой же обшарпанный, как и снаружи, пахнет несвежими чипсами. Страт идет впереди, его блейзер из тонкой темно-синей ткани приятно шуршит. Мир пошатнулся в тот момент, когда я увидела, как он выходит из машины, но, проходя по этому психоделическому, усыпанному конфетти ковру, я чувствую себя еще более сюрреалистично.

Мы садимся за столик. Дешевая лакированная скамья холодит мои бедра. Под столом я обхватываю руками живот. Когда я видела его в последний раз, мы были на роскошной железнодорожной станции и на нашей коже переливались отблески разноцветного стекла, – и вот мы на «Роллердроме Рона», на столешнице засыхает пятно кетчупа, оставшееся от предыдущих посетителей.

И тут я впервые внимательно смотрю на его часы. Тяжелые, хромированные, с темно-синим циферблатом и золотыми цифрами, с крошечным полумесяцем в центре.

– Боже, ты действительно настоящая, – говорит Страт, проводя руками по волосам. Вьющиеся пряди не разделяются и не спутываются, как у меня, они подпрыгивают и возвращаются на место. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются в страстном желании прикоснуться к нему. Я прячу руки под бедра.

У меня на языке вертится тысяча вопросов. Теперь, когда я знаю, что Страт существует, я отчаянно хочу узнать о нем все. У него есть день рождения, дом, глубочайший страх и величайшее сожаление о прошлом. Он когда-нибудь был влюблен?

У него есть девушка?

Последний вопрос вызывает у меня неприятный холодок в животе.

Боже. Его плейлист, вероятно, знает его лучше, чем я. Я бы даже не смогла угадать его любимую песню.

Но все эти вопросы меркнут по сравнению с одним главным, висящим в воздухе.

Как мы можем быть в одном сне?