Королева Костей

Не отдавая себе отчета, Кара невольно собирала малейшие слухи о рыцарях и их битвах с мортами. Базарные бабки, которые порой были осведомлены лучше газетчиков, насчитали уже семнадцать битв рыцарей с мятежниками, и Кара решила, что, если поделить на два, то сражений было не меньше девяти. Лэйн мог погибнуть в каждом из них. Они расстались, она его отпустила, он не давал о себе знать, а значит, тоже отпустил ее, но почему же каждую ночь перед сном Кара терзала свою Тьму, задавая один и тот же вопрос: жив ли Лэйн.

И Тьма ее утешала, рассказывая о скорой смерти мясника на соседней улице, о его канарейке, которая должна была сдохнуть от старости, о бродяге, умирающем от болезней в канаве за рынком… Лэйна в погребальных песнях Тьмы не было, и Кара находила в себе силы заснуть, чтобы утром поскорее выполнить свою часть хозяйских обязанностей и вернуться к делу, которому посвящала все время.

Кара искала Первый Купол Растерзателя.

Имаргон оказался огромен, а чтобы не привлекать к себе внимание стражи, которая сейчас в каждом болтающимся без дела горожанине видела лазутчика мортов, Кара бродила по городу ночью. О том, что она сама морт, могла догадываться Хильма, но у нее с Карой установились если не дружеские, то, вроде как, партнерские отношения.

Кара чувствовала, что у рабынь, вернувшихся с болот, не было будущего среди альфарского общества, когда-то продавшего их в рабство, хотя женщины и пытались носить маски нормальных. Хильма стала хозяйкой таверны, хотя честно предлагала эту роль Каре. Кара отказалась, договорившись, что будет заниматься закупками по утрам и только. Другие рабыни, которым пришлось и мыть, и готовить, сначала ворчали, но Хильма, памятуя, как к Каре относилась старуха Краяна, и то, что клуатоны принадлежали ей, на все согласилась.

Кара старалась в таверне глаза не мозолить, проводя большую часть времени у себя в комнате или в городе.

Ее первое знакомство с Имаргоном состоялось в тюрьме, сейчас же она попала в него свободным человеком. Когда подкупленный стражник пропустил их через ворота, чувство было оглушающим. Каре никогда не приходило в голову, что где-нибудь могло быть так многолюдно. На улицах Имаргона кипел несмолкаемый шум и царила толкотня. Бесконечный говор, толпы людей, снующих по улицам и собирающихся в огромные кучи, крики извозчиков, пирожников, продавцов чая, перекупщиков. Она еще долго вздрагивала от резких звуков разгружаемых телег, которые напоминали щелчки кнута. Горожане сразу видели в ней новенькую, хватали за рукава, несли всякий вздор, пытались что-то продать и всучить.

Но через три недели в глаза стали бросаться перемены. Город нищал. Кара стала замечать в таверне, которую назвали «У Краяны», не только дневных, но и ночных посетителей, выходивших из комнат бывших рабынь. Хильма связалась с ворами, покупая у них разное и сбывая на рынке, где держала лавку.

Сама же Кара однажды взяла в руки гадальные карты, которые отдала ей старуха Краяна, и поняла, что совершенно точно знает, что с ними делать. В тяжелые времена многие хотели узнать, минует ли их беда, и где ждать счастья. Кара стала принимать первых посетителей по вечерам, чем порадовала Хильму, так как клуатоновские деньги заканчивались. Как и их время.

Если в Имаргоне когда-то и были клуатоны, то Сатис и его люди выкопали их все. Шарахаясь ночами по трущобам Имаргона, Кара снова копалась в грязи, но теперь уже в человеческой. Преступления росли снежным комом, который давно скатился с горы и тащил за собой лавину. Покрыль, обычно сидевший у Кары на плече, отпугивал бандитов, но иногда не обходилось без стычек.

Тогда приходилось тратить жэрэмэ и рисковать выдать свое мортовское происхождение.

— У тебя сейчас конец отсохнет, посмотри, он уже почернел, — прошептала Кара рослому парню, когда однажды ночью зашла не в тот квартал и оказалась в окружении дюжины негодяев.

Людей по-прежнему продавали в рабство, но теперь уже в Тардар. Чтобы стать рабом, не нужно было быть должником. Можно было всего лишь зайти не в то место и не в то время.

Пришлось проткнуть себе ногтем ладонь, чтобы вызвать у бандита болевые ощущения. Схватившись за промежность, он стащил портки, уставившись на, действительно, почерневший орган.

— То же случится с тобой, а потом и у тебя, — угрожала Кара, медленно обводя пальцем всех присутствующих. В рабстве она уже была и возвращаться туда не собиралась.

Ей повезло, что никто не захотел метнуть нож в спину ведьмы. В Имаргоне рос страх перед Тьмой, и люди охотнее верили в зло и его силу.

Потом тот парень приходил к ней в таверну и молил вернуть ему мужское здоровье. Вот тогда Кара и поняла, что, однажды встав на путь Тьмы, обратно не повернуть. Она раскинула перед несчастным карты, взяла за руку, увидела его смерть через три дня от перепоя и почувствовала себя такой же грязной, как и на Болотах Кальмы. Кара испытала облегчение, что «проблема» умрет сама. Тьма смеялась над ней долго, до хрипоты.

Однажды вечером Кара сидела у себя в комнате, ожидая зеленщицу, которая хотела узнать, выйдет ли она замуж в этом году, и лениво рассматривала картинки на картах. Девушка ничего не знала о будущем, кроме того, что в нем есть смерть. В будущем, конечно, много чего можно было найти, и женихов, и деньги, и счастье, и удачу, но заканчивалось оно всегда смертью. Так получилось, что таланты Кары ограничивались именно этой чертой. Она могла рассказать людям об их смерти, но в такое будущее Кара специально не заглядывала. Только, если получалось случайно. В остальном она придумывала сказки — исключительно хорошие, и рассказывала их людям. Клиентам нравилось, и они приходили еще. В одном Кара была уверена. Кому бы раньше ни принадлежали эти карты на самом деле, их использовали вовсе не для того, чтобы узнать, кто когда женится и взлетят ли цены на сахар.

Выбрав три карты наугад и не задав конкретного вопроса, Кара уставилась на карточки. Хуже расклада и не вытянешь, подумала она и решила, что это потому, что она побеспокоила карты, не собираясь ничего спрашивать.

Но тут дверь открылась и заглянула испуганная Хильма.

— Ты на рынке утром ничего случайно не натворила?

Кара молча подняла на нее красные глаза. Уже три ночи подряд ее терзала бессонница. Хильма, больше других старавшаяся вернуть себе прежний облик нормальной горожанки, глядела так, будто ей только что сообщили, что возродился Усай, и что скоро он придет забрать ее обратно на болота. Те, кто прошел ад, всегда будут ждать его возвращения.