Слепой котёнок

Глава 28

13 июня 1965 года, Берёзовка

Я свернулся калачиком и пытался перетерпеть боль: как только хоть немного приду в себя, настанет время для самолечения. Прошло несколько минут — лучше не становилось, но хоть конечности начали кое-как двигаться. На левой руке выше локтя обнаружилась глубокая резаная рана, которая обильно кровоточила, отчего рубашка пропиталась кровью до запястья. На правом плече я нащупал похожую рану, только поменьше. Иван любезно сообщил, что вытащил застрявший в ней нож, когда связывал меня. А ведь делать этого нельзя — я в книге по медицине читал, что нож надо оставлять в ране до момента оказания квалифицированной помощи. Если лезвие успело пробить крупный сосуд, то есть вероятность истечь кровью после его извлечения. Вот тебе и умудрённый жизненным опытом взрослый.

Вдобавок ко всему остальному выяснилось, что запас Энергии был полностью истощён, а Ядро попросту отключилось: оно еле чувствовалось, но было неподвижным и никак не реагировало на мои мысленные усилия. А ещё меня начал бить озноб, и стало очень холодно. Это в такую-то жару — при температуре воздуха в тени за тридцать градусов.

— Не пугайся, что трясёт. Обычное дело, когда теряешь много крови, — Иван с закрытыми глазами сидел в траве рядом со мной. Я же свернулся клубочком и мелко дрожал. Очевидно, что у меня сильное истощение. Необходимо поскорее подкинуть топлива в организм, иначе опять потеряю сознание.

— Мне надо поесть, — простонал я. — Может, что у этих уродов в вещах найдётся?

— Еда скоро будет. И у цыган я бы не стал ничего брать, а то ещё какую-нибудь заразу подхватишь.

— Так это и есть цыгане? А то слышать про них слышал, а вживую не видел никогда.

— Немного потерял, — Однорукий слабо усмехнулся.

С поля донёсся топот копыт, но сил приподняться и посмотреть уже не было. Похоже, кто-то скачет к нам на лошади. Со стороны связанных пленников послышалось выкрикнутое истеричным голосом «Дэвль, дэвль!» и ещё что-то на непонятном языке.

В поле зрения появились… две рогатые морды, Буянки и Машки, молодых коровок из нашего стада. В первую секунду я не поверил своим глазам — Машка тащила в зубах мой узелок, а Буянка несла котомку Ивана, прикусив её за ремень.

— Вань, это чо? — только и смог выдавить я.

— Самое нужное тебе сейчас лекарство, — ответил пастух. Коровы выронили вещи прямо у наших ног и тут же повалились в траву. Их бока ходили ходуном, а дыхание вырывалось громкое, тяжёлое, с каким-то сиплым присвистом.

— Они как будто помрут сейчас.

— Авось отойдут, — пожал плечами Иван, открывая свою котомку. — Потом надо будет отвести их к речке, чтобы напились вволю.

Первым делом он достал свою огромную бутыль, выдернул затычку и протянул мне.

— Не, мне б поесть, — отмахнулся я, но Однорукий настойчиво сунул мне самогон прямо в руки.

— Дурак, пей, это даст ведьмачьей Силы! Тебя же сейчас изнутри сжирает, неужели не ощущаешь?

Я недоверчиво уставился на Ивана. Нет, я чувствовал, как организм буквально орёт, что ему всё хуже и хуже, но алкоголь? Придётся поверить на слово — не до раздумий сейчас. Я поднёс бутыль к губам, сделал маленький глоток, еле сдержавшись, чтобы не закашляться. Ну какая же гадость, ещё и свёклой отдаёт.

— Тебе нужно выпить примерно половину от того, что там осталось, — серьёзно произнёс Иван. Сам он тоже времени зря не терял — уже вовсю лопал хлеб и закусывал луковицей. — Я думал, ты про действие бухла на нас знаешь, раз уже напивался недавно. Когда у тебя Сила на нуле, то градус сразу перерабатывается и почти не пьянеешь, а ты сейчас должен быть пустой, как барабан.

На нас. Он сказал на нас! Иван не просто потомок Варвары, а ещё и волшебник, как и я. Всё-таки я не один такой в мире. Пытаясь пропихнуть поглубже разом застрявшие в голове мысли, я запил их несколькими могучими глотками мутняка и забыл, как дышать.

— На, — Иван отломил мне большой кусок хлеба, — у тебя сейчас глаза выпадут. Закусывай, а то и правда вырубишься. Сладкого у тебя нет? Тоже восстанавливает неплохо.

— Точно, — просипел я, запихнул хлеб в рот и зашарил по карманам. Выудил десяток «Белочек» и горестно покачал головой. После драки и всего остального конфеты превратились в кашу. Впрочем, это месиво было всё ещё в обёртках, поэтому я накинулся на десерт, как коршун на цыплят. Последнюю конфету протянул Ивану, он не стал отказываться. Потом пришёл черёд плитки шоколада.

Мы не ели, а натуральным образом жрали. Уничтожали еду и выпивку так, как будто голодали неделю.

— Я тоже сильно потратился, — с набитым ртом прошамкал пастух. — И, чувствую, ничего ещё не закончилось. Всё, пить тебе хватит, давай сюда.

Он одним движением закинул в себя остаток сивухи, захрустел луковицей. Я в это время заедал сладкое салом и осторожно пробовал начать восстановление организма. Требовалось снять хотя бы острую боль — мешала думать. Голова закружилась, но совсем немного. Надо запомнить про возможность восстановления за счёт алкоголя. Правда, пойди его ещё найди, если ты ребёнок.

— Ну что, полегчало? — спросил Иван, вытирая руки о траву.

— Ага. Спасибо тебе за всё. Можешь рассказать, что произошло, когда я полез в драку? Я с этого момента и до того, как очнулся связанный, ни черта не помню.

— Кстати, какого хрена ты вообще на них кинулся? Прибежал бы ко мне. Не догнали бы тебя эти гаврики, видел я не раз, как ты носился у реки туда-сюда.

— Как это видел, если всё время валялся… А, ворон. Как и коровы, да? Неужели смотришь вокруг их глазами?

— Не просто смотрю, но и управлять могу, — Иван утвердительно кивнул. — Не отвлекайся.

— Ну, я с утра сильно нервный был, всё кому-то вмазать хотелось. А тут увидел, как они Зорьку режут — и мозги совсем отключились. Какой там бежать, такая злоба накрыла. Я бы и на батальон фашистов с голыми руками кинулся.

— Понятно, запомни хорошенько это состояние, когда волнами накатывают раздражение, ярость, ненависть и злоба — это значит, что скоро начнутся «чёрные глаза», и тебе надо валить как можно дальше от людей, в лес, например. Побегаешь туда-сюда, как бешеная лисица, кулаки о сосны поломаешь, бобра придушишь и сожрёшь, волка под жопу напинаешь и хвост вырвешь — и попустит тебя рано или поздно. Но не дай бог тебе среди людей в этот момент оказаться — ты их убивать начнёшь и живьём жрать. Семью порешишь своими же руками.