Страница 9 из 92
Подняв руку, я ощупал бестолковку и обнаружил на затылке начинающую набухать здоровенную шишку. Пальцы оказались перемазаны кровью, и я отложил драгоценный головной убор в сторону — мамка не простит, если я его уделаю всего через месяц после дарения. Оглянувшись, я увидел рядом следы — парни явно волокли мою бессознательную тушку по снегу. В нескольких метрах начиналось бесконечное зелёное море лежащего на земле лесного исполина, чьи торчащие в разные стороны ветви местами всё ещё были густо усыпаны крупными тёмно-коричневыми шишками.
— Прикиньте, как много шишек мы наберём! Что сможем допереть до села, то всё наше будет! — Мишка уже был готов кинуться на сбор.
— И куда ты их собирать хочешь? У нас всего два рюкзака и твоя котомка, — остудил его пыл рассудительный Толька.
— А давайте мы их все соберём, тут где-нибудь спрячем, а потом вернёмся с мешками!
— А дома увидят нашу добычу и вся конспирация коту под хвост? Ты как объяснишь, откуда у тебя воз кедровых шишек? Добрые белочки поделились? — попытался я вернуть замечтавшегося друга на грешную землю.
— Что-нибудь придумаем, скажем, помогли зимовку охотникам расчистить, или дерево упавшее нашли, — Мишка не унимался. Потоптался рядом, а потом схватил мой рюкзак, вывалил из него всякую оставшуюся после разведения костра мелочёвку и умчался собирать лесные дары. Может, ему было неловко перед нами за слёзы. Толька остался со мной, пытаясь хоть немного привести мою одежду в порядок.
— Дома с тебя шкуру спустят, — вскоре буркнул он.
Я оглядел себя. Нос одного валенка был серьёзно помят, правая штанина пропиталась кровью, а на голени и вовсе красовалась рваная дыра. Фуфайка на левом плече была вспорота — в стороны торчали большие куски материала, в прореху был виден когда-то серый вязаный шерстяной свитер, который сейчас был местами чёрный от набившейся в дыру земли, местами красный от пятен крови.
— Хуже всего со спины. Там твоя фуфайка просто лопнула посредине от шеи до задницы, вата торчит, свитер сильно грязный и штаны рваные, — «обрадовал» меня Толька.
— Да-а, приплыли. Найди мне палки вместо костылей, с ногой совсем беда. Я на лыжах обратно не дойду — стоять не смогу.
Толька отошёл соображать мне подпорки, я же, кряхтя, как старый дед, скривив рот от боли во всём теле, поднялся на ноги и похромал обратно к кедру. Надо было осмотреть место, из которого парни меня достали.
Дорога домой в итоге заняла добрых часа четыре. Мушкетёры, хоть и разгрузили меня по максимуму, таща на себе все мои вещи и лыжи с палками, скорости прибавить мне не могли. Самодельные костыли, которые Толька вырубил своим маленьким туристическим топориком из ветвей того же кедра, позволяли мне еле-еле тащиться по засыпанному снегом лесу. А после середины пути я начал отключаться от холода, голода и усталости. На ходу доставал из кармана мятый кусок хлеба, оставшийся от взятой в лес краюхи, жадно кусал и запивал водой из фляги. Не помогало. Последний километр, уже в темноте, парни тащили меня под руки, спешившись и сложив весь лыжный инвентарь под приметный куст, а я всё норовил потерять сознание.
— Витька, держись, вон уже твоя калитка. Барахло завтра занесём, и, это, удачи тебе там, — подбодрил меня Мишка. Ребята прислонили меня к воротам, хлопнули по целому плечу в знак поддержки и разбежались по домам. Всё правильно сделали. Полкан бы их всё равно на двор без взрослых не пустил — молодой да глупый, но уже в своей собачьей службе соображает. Я кое-как доковылял до двери дома, ввалился в сени и без сил опустился на лавку. Щёлкнул выключатель.
— Витька, что с тобой? — Танька, выскочившая встретить меня, ахнула и прижала тонкие ручки к груди.
— С обрыва скатился неудачно, синяков набил, ерунда. Вот с одеждой совсем беда.
— Сейчас я Наташку позову, — заполошно метнулась Танька вглубь дома.
Прибежала старшая сестра, покрутила меня со всех сторон, осмотрела и выдала вердикт:
— Конец тебе, Витька, всю одёжку уделал, одна шапка целая.
— А она просто сразу с головы слетела. Тань, прикройте дурака, должен буду как земля совхозу, — из последних сил взмолился я.
— Повезло тебе, что родители к Терентьевне на праздник в гости ушли — вернутся поздно. Но смотри, потребуем с тебя желание за спасение, добрый молодец, — улыбнулась сестра.
— Ещё как потребуем! — поддакнула рядом Наташка. — Должо-о-к за тобой! Долж-о-ок, — гнусаво протянула она, подняв указательный палец к потолку. Мне было уже всё равно, сил оставалось только кивнуть в ответ.
В четыре руки сестрички раздели меня до трусов, дотянули до кухни. Танька тряпкой и водой из рукомойника отмыла меня от грязи и крови, замазала йодом царапины и шишки, напоила горячим чаем с сахаром. Наташа же умчалась застирывать, отскребать и хоть как-то зашивать грязные и порванные вещи. Как добрался до комнаты, я уже и не помню. В ту ночь мне снилось, что я стремительно несусь по лесу, а слева и справа падают прямо на меня огромные деревья. Я уворачиваюсь, пытаюсь разогнаться ещё быстрее, но никак не получается.