Страница 79 из 92
— Было дело, но после пары сломанных челюстей и свёрнутых набок носов остряки поутихли, — ответил дед, чему-то улыбнувшись в бороду. — А вообще я такой не первый оказался, у Беловых и правда так всегда было заведено.
— Мама же моя тоже фамилию не меняла, хоть не единожды уже замужем была?
— Катька-то как раз в эту ерунду не сильно и верила, но Марфушенька сызнова на дыбы встала. Пригрозила, что «усадьбу» ей не оставит и от наследства отлучит, если та фамилию сменит. Поэтому все вы и Беловы, внучата, все пятеро.
— Вот оно как оказывается, — задумчиво произнёс я. — А про Варвару-прародительницу можешь что-то рассказать?
Дед крякнул, неторопливо почесал бороду. Помолчали.
— Когда я ещё малой был, в царские времена, наслушался этих сказок вдоволь. Люди чего только не брехали: будто первая Белова ведьмой была, и боялись её в окру́ге все, и что сожгли её живьём. Кое-кому и призраком она потом являлась, особливо с пьяных глаз.
— А что она могла? Ну, как ведьма? — не утерпел я.
— Да народ послушать, так вообще всё: с чертями дружбу водила, по небу летала, мертвецов из могил поднять могла запросто, на медведе по тайге скакала, как на лошади обычной. Поговаривали, мол, однажды луну с неба украла, да потом по лесу шла, запнулась, тут луна у неё из кармана вылетела и снова на небо вернулась.
— Дед, так это просто лунное затмение было. Я про такое в книжке читал, обычное астрономическое явление.
— Вот я и говорю — сплошная брехня. Была бы эта Варвара хоть вполовину такой сильной, как о ней судачат, не дала б себя сжечь — сама всех удавила. Или слово какое заветное сказала — и ушла спокойно.
Я задумчиво ковырял ногтем шершавое сиденье скамейки. В общую картину головоломки под названием «Род Беловых» добавилось ещё несколько кусочков, вот только неизвестного было на порядок больше. Впрочем, я уже наметил, в какую сторону начинать раскопки.
— Пошли спать, Витька, — нарушил тишину давно досмоливший свою папиросу дед. — Утро вечера мудренее.
— Пошли. А завтра скажи бабушке, что ты её любишь, — ответил я, спрыгивая на землю.
— Обязательно скажу. — В темноте я не видел, но по голосу деда понял, что тот улыбается.
Под утро я пробудился весь в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Во сне фигуры в драных лохмотьях вцепились мне в руки и ноги и, держа мёртвой хваткой, затащили в сарай. Лиц у этих фигур не было — вместо рта, глаз и носа у всех была гладкая розоватая кожа. Я очень испугался. Вдобавок тело меня не слушалось — я хотел вырваться и убежать, но не мог шевельнуть даже пальцем. Гулко бухнул засов, запирая дверь, а затем из всех щелей повалил дым. Глаза заслезились, я начал кашлять и… проснулся. Щёки оказались влажными — я и правда плакал во сне. Боясь повторения ночного кошмара, я проворочался до самого рассвета и только тогда задремал.