Слепой котёнок

Глава 15

26 мая 1965 года, Берёзовка

Седалище болело немилосердно. Артурчик перестарался. Я стоял в углу, жутко хотелось есть и спать, болели ноги. Вчера вечером, когда злая до чёртиков мамка вывела меня из кабинета участкового, мне показалось, что она меня сама прибьёт. Пока шли домой через половину села, я успел получить несколько затрещин и узнать пару новых выражений. Дома я попался отчиму, который, видя жену в разъяренном состоянии, руку сдерживать не стал. В итоге после попойки, тошноты, Прыжка в село, быстрого бега обратно в лес и ковыляния в обнимку с Толькой в медпункт, меня оставили без ужина, от души выпороли и поставили в угол на всю ночь. Хорошо, хоть Танька дождалась, пока родители угомонятся, и притащила мне из кухни кусок хлеба и кружку с водой. Естественно, ночью я отрубился прямо на полу, за что утром получил по шее и наказ не ходить в школу, а стоять в углу весь день.

Ситуацию осложнял тот факт, что мамка не ушла утром на работу, как обычно, а почему-то осталась дома и следила, чтобы я не филонил. Со скуки я начал вспоминать вчерашний день. Толю, который по дороге в село немного очухался, я сдал на попечение медсестре Варе. Как вечером мне шепнула Наташка, которая всегда всё знала, его забрала домой тётя Люба Коврова, мама Толика, которая навешала ему лещей прямо во врачебном кабинете, несмотря на все протесты дяди Славы.

Мишку оставили у фельдшера на ночь под наблюдением. Ему было плохо, хоть судороги и закончились. Как выяснилось, он украл из дома не вишнёвую наливку, а очень крепкую самогонку с запахом вишни, потому нам и было так плохо с одной бутылки на троих. Да и выпил он из нас всех больше всего.

В отделении милиции, куда, как мне было приказано, я пошёл сразу после медпункта, участковый дотошно выспросил все подробности нашего очередного приключения. Мама сидела на соседнем стуле и прожигала во мне дырку взглядом. Пришлось честно выкладывать Серкову всё, начиная с решения отпраздновать день рождения Мишки и заканчивая тем, как я, с обувкой покойницы в руке, вбежал в медпункт. Естественно, про Прыжок я ему ничего не сказал — наплёл, что бежал от самой Крутой Горки через лес, был сильно пьян, отчего так и ободрался по дороге.

Кстати, про Прыжок. Подпирая лбом стену дома, чтобы не упала, я дошёл до вполне логичной мысли, что опять получился не заранее подготовленный эксперимент, а полная ерунда. Прыгнул я без подготовки, не видя конечной точки переноса, да ещё и на расстояние километров в пять. Аж вздрогнул, когда представил, что мог бы телом влипнуть в какой-нибудь предмет, да хотя бы в травинку. С другой стороны — целых пять километров! Вообще не подозревал, что такое возможно. Вдобавок ко всему, я оказался на той самой точке посреди улицы Суворова, которую теперь мог чувствовать отовсюду. Хорошо, что никто меня не видел. Надеюсь. Вот оно — настоящее поле для исследований. Как у меня вообще получается отмечать точку в пространстве, чувствовать её незнамо каким образом, да ещё и перемещаться в неё?

Почесав ещё раз зудящие задние полушария мозга, я сделал шаг назад из угла и сосредоточился. Пробудил Ядро, погонял Энергию по телу кругами, немного подлечив многочисленные синяки и ссадины, а потом сильно-сильно пожелал, чтобы кусочек пола под ногами стал мне надёжным убежищем, представил, что он часть меня, и щедро плеснул Энергией в ноги. Сразу понял, что получилось — что-то внутри меня теперь подсказывало, что это место отличается от всех других. «Чертовщина страшенная», как иногда говорит баба Марфа.

Накатила слабость, потемнело перед глазами. Еле успел шагнуть к стене и привалиться к ней спиной. Организм сообщал, что у него закончилось топливо и эксперименты пора прекращать. Всё равно я в этом волшебстве разберусь, да хотя бы из природной вредности.

Прибежала из школы Танька, аккуратно повесила пионерский галстук на спинку стула, кинула портфель на свою кровать. Сунула пару карамелек мне в руку, сказала «держись» и упорхнула на кухню помогать матери. Меня к столу так и не позвали.

Чуть позже старшая сестра привела от бабушки близнецов. Я со скуки перечитывал в углу учебник по физике за восьмой класс — не зря я упросил Тамару Павловну выдать мне несколько невостребованных учебников за старшие классы. Их было хотя бы интересно читать, не то что мои, давно вызубренные наизусть. Через час пришла Наташка, принесла мне остатки от обеда. Потрепала по голове, назвала «горем луковым» и сказала поторопиться поесть, пока Танька ответственно отвлекает маму. Замечательные у меня всё-таки сёстры.

С шумом прискакали близнецы. Ванька попробовал выманить меня из угла поиграть, я развёл руками и сказал, что наказан. Петька предложил тогда играть в «наказание». В итоге, когда мать в очередной раз заглянула в комнату проверить меня, она увидела трёх сыновей, стоящих по разным углам комнаты и дружно распевающих «Чунга-чангу». Это я их научил. Улыбнувшись, она шуганула мелких из комнаты и села на мою кровать.

— Ты подумал над своим поведением? — мама сделала строгое лицо, значит, будет воспитывать.

— Да.

— И что надумал?

— Пить вредно, и потом бывает очень-очень плохо. Я больше не буду.

— А ещё?

— Проверять надо, что пьёшь. Рюкзак жаль, в лесу остался. Одежду опять перепачкал, прости, пожалуйста.

— Сам постираешь и зашьёшь. Сестёр не проси, как зашьёшь, так и будешь ходить. Что ещё? — мама заложила ногу за ногу.

— Доски пола твёрдые, когда в углу спишь. И попа от ремня болит.

— Самое главное и не усвоил.

— Что?

— Головой надо думать, тогда ничего болеть не будет. Соображай, к чему приведут твои поступки.

— Я постараюсь, мам, — повинно склонил голову я.

— И я запрещаю ходить тебе в лес. Совсем. В девять лет нечего тебе там делать. И это не обсуждается.

— Я понял.

— Иди поешь нормально, а то вся семья ему куски таскает, будто я не вижу. С углом закончили, хватит тут бездельничать. Приведешь в порядок одежду, потом до ночи пропалываешь сорняки на огороде и поливаешь грядки заодно. Приду и проверю.

Так закончилась эра «углостояния». Впереди меня ждал наш бескрайний огород.

* * *