Страница 43 из 92
— Выводы: повреждение ботинок нанесено неизвестным способом, исключающим применение холодного оружия или известного технического устройства. Предположительно применялся станок неизвестного типа с технологией высокоскоростного реза, обеспечивающей сверхвысокую режущую способность. Применялось лезвие из сверхтвёрдого материала, не оставившего следов на срезах. Рекомендуется провести дополнительный осмотр прилегающей территории на предмет обнаружения остатков механизмов и установить, не наблюдался ли вблизи места происшествия необычный шум.
— Илларионыч…
— Василий, первый раз за свою почти четвертьвековую службу в лаборатории у меня возникло столько вопросов по, казалось бы, элементарному анализу улик. Военные объекты вокруг Берёзовки имеются?
— Ни разу не слышал. Впрочем, это совсем не исключает их наличие.
— Вот тебе сразу ещё вариант: ищи кустаря-изобретателя. Если найдёшь этого Кулибина — со всем почтением, за шкирку и к нам, со всеми игрушками. Или я сам на место приеду, вызовешь через Управление. А сейчас извиняй, работы навалили, не продохнуть.
Стефанович повесил трубку, не дожидаясь ответа собеседника, но участковый не обиделся. Каждый раз, когда его заносило к экспертам, он видел объёмы работы этих ключевых специалистов Управления, горы бумаг и картонных папок на письменных столах и характерные следы недосыпа на самих экспертах, свидетельствующие о недостатке времени на приведение себя в относительно нормальный вид.
Сейчас же Серков просто отдыхал в гостях у фельдшера, наслаждаясь чаепитием и неторопливой беседой. За годы работы в одном населённом пункте он наладил с Тармашевым хорошие отношения, которые давно вышли за профессиональные рамки. Фоном в голове крутилась мысль: стоило ли отправлять в Челябинск найденные вокруг места преступления у дома Щербаковых куски верёвки? Раз уж Илларионыч настаивает на версии метательного орудия. Надо же, катапульты за Уралом. Сюрреализм какой-то…
— Василий Арсентьевич, я извиняюсь, у тебя на кителе сзади пятно птичьего помёта.
— Вот тварь! Прости, Аркадьевич, меня эта ворона достала уже, третий раз за месяц форму поганит. Понятия не имею, когда и чем ей так насолил, но, такое впечатление, что она на меня просто охотится. Ладно, спасибо за угощение, пора и работу работать.
Серков допил последний глоток чая, взял под мышку свою любимую кожаную папку с бумагами, которую использовал в качестве планшетки, привстал, собираясь было прощаться с фельдшером. Входная дверь распахнулась и хлопнула о стену так, что с потолка сыпануло хлопьями побелки. Испуганно вскрикнула медсестричка, перебиравшая что-то в шкафу с инструментами. На пороге возник грязный, взъерошенный мальчишка, сразу кинувшийся к столу Тармашева:
— Дядя Слава, там Мишка с Толькой в лесу умирают!
Только по голосу участковый опознал Виктора Белова, хотя совсем недавно дважды имел с ним беседу — слишком отличался образ третьеклассника в чистой школьной форме от того, что влетело в медпункт.
Буквально за секунду опытный фельдшер из расслабленного состояния человека, только что спокойно пившего чай с баранками, перешёл в напряжённо-рабочий режим медика, готового незамедлительно оказать первую помощь пострадавшему. Серков внутренне восхитился скоростью преображения пожилого врача. Одним движением Владислав Аркадьевич встал, сделал два шага, выйдя из-за стола, развернул мальчика к свету поудобнее и начал осматривать.
— Белов, быстро, сжато и чётко доложи о ситуации! — командным голосом произнёс Тармашев, взял одной рукой Витьку за подбородок, а второй аккуратно прощупал ушибы и ссадины на голове пациента.
— Мы втроём забрались за Крутую Горку, отмечали десять лет Мишки Гончаренко — он, я и Ковров. Пили наливку, меньше полной кружки каждый, но парням быстро стало плохо. Через некоторое время оба упали и не двигаются, я потряс — не реагируют. Мишка дёргается на земле, у него лицо белое и губы синие. Дядя Слава, помогите им, пожалуйста, они отравились! — частя, как пулемёт, выпалил Витька.
— Дыхни, — скомандовал фельдшер и наклонился. Белов послушно выдохнул ему в лицо.
— Ого, первач на вишне. Идиоты. Василий, давай со мной, я обоих не унесу. Варя, подай мне шприц-двойку и ампулу с кордиамином. Василий, держи термос.
— Белов, а что у тебя в руках? — внезапно спросил участковый. Витька недоумённо посмотрел вниз. Он по-прежнему цепко сжимал пальцами перепачканную чуню с жёлтой вышивкой ромбиками. И как только не выронил по дороге, со всеми этими падениями.
— А, дядь Вась, Мишка под ёлкой труп нашёл, это его обувка, трупа, то есть.
— Привиделось тебе спьяну, побежали уже! Варенька, готовьтесь к приёму детей! — Тармашев выхватил у Вари шприц и ампулу, сунул в карман халата и направился к двери.
— Дай сюда, — Серков забрал у Витьки чуню, присмотрелся, потом аккуратно положил на стул, вместе со своей папкой для бумаг и сказал медсестре уже на ходу: — Обувь не трогать, никого не подпускать, это улика, рассчитываю на тебя, — и выбежал за дверь вслед за мальчишкой.
* * *
Прохожие на улицах оборачивались им вслед, кое-кто пытался спросить, в чём дело. На два шага впереди бежал, прилично виляя из стороны в сторону, Витька, за ним, трусцой, фельдшер в белом халате и участковый в милицейской форме и с термосом в руках.
— Труп там, скорее всего, и правда есть, — проговорил на бегу Серков, поравнявшись с Тармашевым, — обувка приметная, проходила по ориентировке. Девчонка, что в Потаповке по весне пропала.
— … мать, — только и ругнулся сквозь зубы Владислав Аркадьевич. Продолжать диалог ему не хватало дыхания.
На полпути к Крутой Горке Витьку таки стошнило — он еле успел опереться о ближайшую сосну. «Только бы довёл до места, — подумал участковый, — мы без него детей сами не найдём». Но Белов только утёрся рукавом и припустил ещё быстрее.
Через четверть часа бега Василий дал себе зарок вернуться к заброшенным в позапрошлом году утренним тренировкам. Давно перестало хватать дыхания, рубашка под кителем промокла от пота, ноги болели, в боку кололо. Несколько раз он оборачивался назад — высокий сухощавый фельдшер всё больше отставал, начиная ощутимо прихрамывать, но ещё держался в пределах видимости.
* * *
На нужную поляну я выскочил внезапно. К этому моменту головокружение почти прошло, но упасть лицом вниз хотелось с каждой минутой всё сильнее. Вслед за мной из леса вывалился багровый и потный участковый, ещё через полминуты — дядя Слава.