Страница 27 из 81
Глава 18
Они все танцевали, муж все смотрел на них, а я все сильнее осознавала, что удачнее момента для побега у меня никогда не будет. В конце концов, на балы мы ездим не так часто, а затеряться в столице явно будет проще, чем в герцогстве Эмильена.
Отдав бокал официанту, я шепнула баронессе Жастон, что сейчас вернусь и вышла из этого душного зала, направившись к выходу из дворца.
— Ваша Светлость, вы куда? — послышался неожиданно голос справа, а я перевела взгляд на глашатая, что пытливо смотрел на меня. Сделав вид, что я очень смущена, я подошла к нему и, подприкрыв в смущении глаза, тихо шепнула:
— Мне срочно нужна моя служанка. У меня проблемы, по женской части… Возможно, даже придется уехать… Герцог в курсе, если что, — добавила я и посмотрела на стенку рядом. Вот всему меня научило цирковое училище! Краснеть — нет!
— Хорошо, — сконфуженно пробормотал глашатай, кивнув, — кареты уже на территории дворца, обойдите его по правой дорожке — не ошибётесь!
— Благодарю, — кивнула я слегка, немного по-царски направившись к выходу. А вот стража выпустила меня безропотно!
И чего этому идиоту нужно было⁈ Муж его купил за мной следить что-ли⁈
К каретам я буквально побежала, не задерживаясь нигде, стараясь двигаться как можно скорее. Спустившись по лестнице, и едва не навернувшись на обледеневших ступенях, я спустилась на дорожку и поняла две вещи: первая — каблуки слишком громко цокают, вот прямо вообще громко, оглушительно; вторая — туфли катаются на льду. И если на лестнице ещё хотя бы были перила, то на дорожке их не было, поэтому с огромной вероятностью мой побег должен был закончиться переломом и визитом в местную травматологию, или сотрясением головного мозга, но…
Я рискнула и сняла обувь (даже не спрашивайте, как я это сделала с этим платьем) и наступила на обледеневший камень, который вовсе не показался мне холодным.
Ох, чую, цистит будееет!
И посеменила к своей карете. Благо, экипажи действительно оказались недалеко, на местной «парковке», и свой я выцепила глазами сразу. Кучер благополучно спал на козлах, лошади храпели не тише его, поэтому я со спокойной душой залезла внутрь кареты. Кстати, в ней было тепло, поэтому Лайза не замёрзла.
— Госпожа? — тихонько шепнула она, а я кивнула, мол, все. Я готова. Кивнув в ответ, девушка быстро сняла с меня все фамильные украшения, которые я бы никуда и никогда не смогла продать, ювелиры же не дибилы, после кое-как я вылезла из платья, что в тесной карете было очень неудобно, сняла туфли, распустила волосы и переоделась в одежду обычной горожанки. И если платье из грубой ткани не очень приятно царапало кожу, то добротным замшевым сапогам я была рада, как богатой родне, которая вот-вот приставится.
Накинув плащи и взяв шкатулку, мы выбрались из кареты и еле успели спрятаться за нее — сюда шел Тайный Дознаватель, который говорил о чем-то с кем-то по переговорному зеркалу, настолько увлеченно, что нас не заметил.
Сев в один из экипажей он умчался прочь.
А спустя несколько минут вышла и Сия! Что сразу же села в карету и сказала ехать куда-то.
— Черт, — процедила я, когда мы двинулись следом за каретой маркизы, скрываясь в ее тени.
— Что-то не так, Эсмеральда? — тихо спросила Лайза, котору я попросила так меня называть. Странно же будет, если я останусь госпожой!
— Мой муж обнаружит мою пропажу гораздо раньше, чем мы думали, — вырвалось у меня недовольное.
Вскоре мы миновали территорию дворца и вышли на холодную ночную улицу.
— И что теперь делать? — спросила Лайза, а я усмехнулась. Сейчас, погоди, артистка цирка тебе импровизировать начнет. Только от стресса отойдет!
— Нам? Ты знаешь какое-нибудь злачное место по типу таверны или кабака, в котором можно переночевать, и куда герцогиня не сунулась бы ни за какие коврижки? — тихо выдохнула я, наблюдая, как мое дыхание становится паром и улетает вверх, к небу. Эх, вот я сейчас на вольных хлебах, а облегчения нет никакого!
— Знаю! Пойдёмте! — усмехнулась служанка и повела меня вперёд, а я пошла вслед за ней, зачем-то отмечая, что луна сегодня необычайно яркая.
Спустя час. На балу…
Он заметил ее пропажу далеко не сразу, слишком был погружен в свои мысли и чувства, где все смешалось: любовь, жалость к самому себе, простое желание выговориться…
Что творилось в душе у герцога не знал никто, даже он сам. Он уже давно перестал что-либо понимать в целом. И эта слепота, это неведение, невозможность разобраться даже в самом себе съедали его изнутри. Медленно, но верно.
Когда он обнаружил, что Эсми нет, то сразу же кинулся прочь из зала. Найти куда она направилась труда не составило — ее много кто видел. И Эмильен прекрасно понимал, почему она пошла к карете. Он даже не был бы удивлен, если бы он пришел, кареты не было, а ему самому пришлось бы добираться домой пешком, или уже завтра на экипаже, что только бы вернулся за ним. Это вполне было в духе Эсми.
Но нет. Карета была, стояла на месте, а кучер спал.
Человеческого тепла в карете не было.
Преодолев пару десятков метров за считанные секунды, герцог влетел в нее и… Просто замер, остановившись в проёме и уставившись на праздничное платье и туфли.
Он не не понимал. Он отказывался верить. Верить, что она ушла.
— Эс… ми… — едва слышно выдохнул он, оседая на холодный пол и сгребая платье, — Эсми, какая же ты… Глупая…
Он не верил. Просто сидел и вдыхал запах платья, пытаясь это осознать.
Но осознание означало боль. Ещё одну. Ту, которая сломала бы его окончательно.
И всё-таки он взял и достал из пространственного кармана переговорное зеркало и вызвал Сию. Она должна была ответить, ведь звонил он, ее друг.
Но ее лицо так и не проявилось. В ту ночь она была занята другим: впутывалась в очередную историю, спасая герцогиню Моранскую из горящего поместья недалеко от столицы. Ей было не до Эмильена.
А он… Он давно был неспособен найти никого сам. Уснувший дракон все ещё давал силу и долголетие, но чувства были уже не те: нюх притупился, слух тем более, скорость реакции — возможно…
Его уже отстранили. Он — генерал-резервист, что по простому означает «никто». И, если сейчас он попросит помощи хоть у кого-то, пойдут слухи, что он уже не герцог Эршанский. Что он просто побитая жизнью собака, которого бросила даже собственная жена. От него отвернутся все, от кого зависит благополучие его герцогства, его самого, может, даже понизят в ранге, лишат титула…