Поцелуй обреченной королевы

Глава 20: Ходы на шахматной доске

Зима в замке Отшельника была долгой, тихой и по-своему плодотворной. Это было время подготовки, время тонкой, почти невидимой работы. Хрупкий союз между Меганой и Клаудом окреп, превратившись в нечто большее, чем просто договор о ненападении. Они стали командой. Он учил ее тонкостям управления, военному делу (теоретически, разумеется), она — смягчала его резкость, и предлагала дипломатические решения там, где он видел только силу.

Он больше не скрывал от нее своих планов. Вернее, старый план мятежа был отложен, как опасный и ненужный инструмент. Теперь они строили новый — план легитимного, мирного перехода власти. План, который зависел от множества переменных: от здоровья старого короля, от решения Эдмона, от реакции знати, и, что самое опасное, от действий Эрика Конарда.

Именно Эрик оставался самым непредсказуемым элементом на их шахматной доске. Его визит оставил после себя зловещее эхо. Он не нападал открыто, но его тень витала над ними. Слухи доносили, что он укрепляет свои поместья, скупает оружие, вербует наемников под предлогом защиты границ от каринян. Но Мегана и Клауд понимали — он готовится к другому конфликту. К конфликту за нее. Или, что более вероятно, за власть, используя ее как предлог.

Если кто-то ездил в столицу, то привозил тревожные новости. Армия Конрадов патрулировала все дороги, ведущие к замку Отшельника. Его солдаты вели себя нагло и развязно, впрочем не нападая. Они или ждали чего-то, или пытались спровоцировать людей Клауда, чтобы те начали первыми. А те не начинали, стараясь, по мере возможности, игнорировать вызывающее поведение синих. Дело ограничивалось словесными перепалками между представителями двух армий.

И Мегана, и Клауд понимали, что хрупкий баланс мог быть в любой момент нарушен, и это знание висело над замком Отшельника тяжелой завесой тревоги.

Именно поэтому план с Изабеллой был так важен. Он убивал двух зайцев: спасал принцессу и отвлекал Эрика, предлагая ему законный, блестящий путь к власти и влиянию — через брак с принцессой, а не через мятеж против короны.

Письмо старому герцогу Конарду, видимо, возымело действие. От Марианны пришли осторожные, закодированные строки: «Дорогой друг нашего детства (Эрик) часто бывает при дворе и ведет долгие беседы с отцом (герцогом Конардом) о будущем королевства, и о необходимости сильных союзов. Кажется, под влиянием отца, он всерьез задумался о создании семьи».

Это был хороший знак. Эрик всегда слушался отца. И, зная старого Конрада, резкого, жесткого и властного, Мегана думала, что Эрик, став генералом, все равно его боится. По-другому старый Конрад не позволит. Он и убить может, в приступе ярости.

По крайней мере, Мегана на надеялась, что дела обстоят именно так, как и раньше, и она не ошибается.

Но нужно было больше.

Нужно было, чтобы сам Эрик обратился с официальным предложением жениться на Изабелле. И чтобы король это предложение одобрил.

А потом, в самом начале весны, когда снег только начал таять, пришла весть, которую все ждали и которой все боялись. Старый король скончался во сне. Без мучений, тихо, как догорающая свеча.

Весть примчал гонец на взмыленной лошади, и вручмл Клауду депешу.

Мегана, войдя в его покои без стука, увидела его лицо — не торжествующее, не скорбящее. Задумчивое. И очень усталое.

— Он умер.. — сказал он просто, протягивая ей бумагу.

Она прочла официальное извещение, подписанное канцлером. Король мертв. Принц Эдмон провозглашен королем. Церемония коронации назначена через месяц.

— Мне жаль..Соболезную.

Он только кивнул.

Мегана не знала, любил ли Отшельник своего отца, или ненавидел.

— Ты поедешь в столицу завтра с утра?

— Сейчас же!

Он встал, и начал переодеваться.

— Что теперь? — тихо спросила она, помогаю ему застегнуть запонки.

— Теперь наступает самый опасный момент. Эдмон — король. Но король слабый, непризнанный половиной знати, с армией, верной больше его генералам, чем ему. И с братом, у которого за спиной тайная армия и договоренности с врагами. Идеальный момент для Эрика Конрада. И для нас. Многие мои сторонники ждут именно этого сигнала.

Он обернулся к ней. В его глазах горел знакомый, холодный огонь — огонь полководца, оценивающего момент для решающей атаки.

— Если я выступлю сейчас, пока Эдмон не укрепился, пока двор в хаусе, пока армия Конрада болтается на границах моих земель.. у меня есть все шансы взять столицу за неделю.

Мегана почувствовала, как леденеет кровь. Нет. Не сейчас. Не после всего.

— А наш план? — выдохнула она — План мирного перехода? Эдмон обещал отречься!

— Обещал, когда был наследным принцем! — холодно возразил Клауд — Теперь он король. Корона меняет людей. Даже таких, как он. А его советники.. Они никогда не позволят ему просто так отдать власть. Они вцепятся в него мертвой хваткой. Восстание теперь — не зло, а необходимость. Быстрая, хирургическая операция, чтобы не допустить гангрены.

Он говорил логично. Страшно логично. И она знала, что многие его аргументы верны. Но она также знала, к чему приведет эта "хирургическая операция". К пожару, который спалит все, что они пытались построить. К крови, которая навсегда разделит их с Эдмоном и Марианной. К трону, построенному на костях, с которого его в любой момент могут сбросить новые заговорщики.

— Подожди! — сказала она, подходя к нему и кладя руку на его рукав — Дай мне шанс. Один месяц. До коронации.

— Зачем? — он смотрел на ее руку, потом на ее лицо.

— Чтобы дать Эдмону возможность сделать это самому. Добровольно. Чтобы его отречение было актом мудрости, а не слабости. Чтобы ты вошел в столицу не как завоеватель, а как законный преемник, призванный братом. Разница огромна, Клауд. В глазах народа, в глазах знати, в твоей собственной совести.

— Совесть — плохой советчик для короля! — пробормотал он, но в его глазах уже не было прежней непреклонности.

— А я — хороший! — сказала она, пытаясь улыбнуться — Дай мне месяц. Я тоже поеду в столицу. Поговорю с Марианной. И попробую ускорить кое-какие другие процессы.

Он нахмурился.

— Какие процессы?

— Те, что касаются будущего принцессы Изабеллы! — ответила она, глядя ему прямо в глаза — Если Эрик получит то, что хочет, законным путем, его порох нам будет не страшен. Он станет нашей опорой, а не угрозой.

Клауд задумался. Он снова повернулся к окну, смотря на серое, предвесеннее небо.