Страница 9 из 93
Глава 4
Анна
Пробуждение было похоже на падение в ледяную воду. Горло саднило, а в голове набатом бил пульс. Я попыталась рвануться, фсбросить с себя оцепенение, но тело не слушалось, превратившись в тяжелую, ватную массу.
Первое, что я почувствовала — подозрительную, почти издевательскую мягкость. Под пальцами был не холодный асфальт и не жесткое сиденье такси, а прохладная ткань.
Я открыла глаза. Над головой — ровный, матовый потолок. Ни окон, ни теней от веток. Стерильно. Дорого. Страшно.
Я рывком села, и мир тут же качнулся, подступая к горлу тошнотой. Одеяло соскользнуло, и я замерла, глядя на свои руки. На мне не было моей растянутой толстовки, пропахшей табачным дымом. Вместо нее — тончайшая хлопковая сорочка, девственно-белая, с кружевом по краю.
Меня затрясло. Этот ублюдок… он раздевал меня…
В памяти вспыхнул стоп-кадр с ночной трассы. Синие огни, ледяной ветер и Он.
Судя по пагонам, полковник. ПОЛКОВНИК! Полгода дышал мне в затылок. Он стоял у машины, заслоняя собой луну — массивная, двухметровая скала из мышц и власти. Широченные плечи, затянутые в черный китель, тяжелый подбородок и эти глаза… Невыносимо голубые, холодные, как арктический лед. Когда он заглянул в такси, мне показалось, что он видит меня насквозь.
Я сползла с кровати. Ноги подогнулись, и я рухнула на колено, вцепившись пальцами в ворс ковра.
Тишина была абсолютной. Она давила на перепонки, заставляя слышать, как бешено колотится сердце. Где я? Это подвал? Я доползла до шкафа и рванула створку. Внутри — ровные ряды платьев и нижнее бельё.
На тумбочке белел листок. Я схватила его, сминая в кулаке так, что ногти впились в ладонь.
«С добрым утром, Аня. Начинай привыкать к новому дому. Скоро буду. В. Б.»
— Ненавижу… — я швырнула записку в стену и, пошатываясь, дошла до зеркала в ванной.
Из отражения на меня смотрела тень той двадцатилетней девушки, что вчера пускала дым в сторону его внедорожника. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами. На шее, прямо над ключицей, краснело пятнышко. Это засос? Или след от пальца, которым он проверял мой пульс, пока я была в отключке?
Я коснулась этого места, и меня передернуло от отвращения. Сталкер сильнее меня, но если он думает, что я буду послушно сидеть здесь, то он плохо меня изучил за эти полгода.
Я схватила тяжелый стеклянный стакан с тумбочки и со всей силы швырнула его в дверь — ту самую, за которой скрывался мой палач.
Но он не пришел. Прошел час, потом ещё один.
Я сидела на кровати, прижавшись спиной к холодному дереву, и чувствовала, как ярость, еще недавно горевшая в груди, начинает остывать, превращаясь в липкий, парализующий страх. Звук разбитого стекла все еще звенел в ушах, но тишина, последовавшая за ним, была куда страшнее. Она словно впитывала мой крик, переваривала его и возвращала мне лишь осознание собственного бессилия.
Я обхватила себя руками. Тонкий хлопок сорочки казался ледяным. В голове, как в испорченном проекторе, крутился один и тот же образ: два метра абсолютной, сокрушительной мощи. Массивный силуэт, который заслонил собой небо на трассе. Широкие плечи в форменном кителе, тяжелая челюсть и волевой подбородок, который казался высеченным из гранита. Но страшнее всего были глаза. Льдистые, они не просто смотрели — они парализовывали. В них не было безумия, лишь расчет.
Я знала, зачем он это сделал. Все эти месяцы слежки, сообщения, «забота». Только психопат будет преследовать девушку, а потом похищать. Он возьмёт меня рано или поздно, изнасилует и будет делать это сколько захочет, стирая мою гордость поцелуями и болью. Я схватилась за голову. Страх. Ненависть. Бессилие. Отчаяние. Эмоции сплетались, закручиваясь тугим узлом где-то глубоко в груди.
— Ты ведь придешь… — прошептала я, утыкаясь лбом в колени.
Дверь издала едва слышный щелчок — звук, который в этой гробовой тишине ударил по нервам. Я вжалась в изголовье кровати, до боли сжав в кулаке край одеяла.
Он вошел.
Иужчина больше не был тем официальным полковником в кителе. На нем была простая черная футболка, которая обтягивала его массивную грудь. Он заполнил собой всё пространство, вытесняя воздух. В руках держал что-то мягкое, пастельно-голубое.
Сталкер остановился в паре шагов от кровати, глядя на меня своими ледяными глазами. В них не было ярости. Только спокойное, хищное удовлетворение.
— Ты проснулась. Хорошо.
Его голос, этот низкий рокочущий бас, заставил мои внутренности скрутиться в тугой узел.
— Выпусти меня… — прошептала я, пытаясь придать голосу твердость, но он предательски дрогнул. — Ты не имеешь права. Тебя посадят. Слышишь?
Он усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. Он бросил на край кровати тонкое платье.
— Оставь эти сказки для адвокатов, которых у тебя никогда не будет. В этом доме закон — это я. Снимай это, — он кивнул на мою белую сорочку.
— И не подумаю! — выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех.
Бодров медленно, сокращая дистанцию до миллиметра, шагнул к кровати. Я попыталась отползти, но его рука, огромная и горячая, мгновенно перехватила мою лодыжку. Он дернул меня на себя с такой легкостью, будто я была тряпичной куклой.
— Слушай меня внимательно, Аня, — он наклонился так низко, что я почувствовала запах его парфюма и опасное тепло, исходящее от его тела. — У тебя есть два варианта. Первый: ты сама раздеваешься. Второй: это сделаю я. Медленно. Касаясь каждого дюйма твоей кожи, который пропустил вчера.
Его взгляд скользнул по вырезу на груди, и я почувствовала себя абсолютно голой.
Моё молчание повисло в воздухе, густое и едкое, как дым от сигарет, которые он так ненавидел. Я смотрела в его глаза — ледяные, бездонные, и не видела в них ни капли сомнения. Мой язык прилип к гортани. Сказать «я сама» — значит признать его власть. Сказать «нет» — значит спровоцировать зверя. Оба пути вели в одну и ту же пропасть.
Преследователь воспринял мою тишину по-своему. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх.
— Молчишь? — его голос пророкотал где-то в районе моей грудной клетки. — Значит, выбираешь второй вариант. Похвально. Я тоже на него надеялся.
Он не стал медлить. Его огромная ладонь, горячая и тяжелая, переместилась с моей лодыжки выше, обхватывая колено. Я дернулась, попыталась ударить его свободной ногой, но он перехватил её одним коротким, профессиональным движением, прижимая мои бедра к матрасу своей массой.