Страница 89 из 93
Глава 62
Виктор
Светало. Она спала, положив голову мне на бедро, и дышала в такт прибою. Я не сомкнул глаз. Лишь сидел и смотрел на неё. Гнев ещё не остыл. Он жёг под рёбрами, как глоток чистого спирта.
Сучка. Маленькая, хитрая сучка. Она выиграла. Поставила меня на колени. Заставила согласиться на каждое чёртово условие. Просто потому что мне нечем было крыть.
Как же я хотел наказать её за эту дерзость — за угрозу, страшнее которой не было ничего. Но восхищение, испытываемое в этот момент, не оставило мне права на это. И я просто трахал её, высекая стоны и удовлетворяя похоть, копившуюся несколько недель. Давая понять, что в постели ей пожизненно предстоит лишь подчиняться. И это не изменится.
Она сказала, что убьёт себя. В её голосе был лёд, который я слышал у людей, переступивших черту. У тех, кому уже нечего терять. Аня была готова. И я знал: если она уйдёт, меня не станет. Не фигурально. Буквально.
Я не мог этого допустить.
Ирония. Я перевернул её жизнь. Выдернул из привычного мира, запер в четырёх стенах, воспитывал. А теперь она сделала то же самое со мной. Перевернула. Выпотрошила. Вырвала всё, на чём я стоял. Она даже не понимает масштаба.
Но я уступлю сейчас. Пусть спит спокойно. Моя смелая малышка. Беременным нужна стабильность и покой. Она их получит.
А потом, когда всё уляжется, когда она привыкнет, когда перестанет ждать подвоха, — я верну контроль. Тоньше. Умнее. Я протяну ей иллюзию свободы на ладони. А когда-нибудь сожму её в кулак — так, что она не заметит, как начнёт плясать под дудку, на которой играю я.
Аня пошевелилась, крепче прижимаясь ко мне щекой. Я наклонился и коснулся губами её виска. Моя любимая жена. Спи. Солнце ещё не встало.
Анна
Он спал. Его лицо было спокойным — таким, каким я видела его только во сне. Складка между бровей, которая не разглаживалась даже в минуты отдыха, сейчас исчезла. Он выглядел моложе. Обычным человеком, который просто спит после долгой ночи.
Я осторожно повернулась на бок, чтобы видеть его лучше, и его рука тут же сжалась на моём животе, притягивая ближе. Даже во сне он не отпускал меня. Раньше это пугало. Теперь — успокаивало. Я не знала, когда произошёл этот сдвиг. Может быть, вчера ночью. Может быть, раньше — в один из тех бесконечных дней, когда он просто был рядом и ничего не требовал.
Я смотрела на него и думала о том, каким долгим был путь к этому утру. Я не всегда его ненавидела. Нет, сначала был страх — липкий, животный, от которого подкашивались ноги. Потом — ярость. Потом — странное, стыдное любопытство. Потом — апатия, когда всё стало всё равно. А потом, медленно, как прорастает трава сквозь асфальт, начало появляться что-то другое. Я не сразу это заметила. Сначала, что он не прикасается ко мне. Что он готовит еду и не ждёт благодарности. Что он ждёт, когда я плачу. Что он не пользуется моей слабостью — а ведь мог бы. Он всегда мог бы.
Я пришла к принятию не в один момент. Это не было озарение, вспышка, внезапное понимание. Это было похоже на то, как заживает глубокая рана: сначала больно, потом саднит, потом чешется, а потом ты вдруг понимаешь, что уже не помнишь, когда в последний раз морщилась от боли. Он сделал для меня больше, чем кто-либо…
Я вспомнила, как впервые увидела его, когда он открыл дверь такси и заглянул внутрь. Он был огромным, страшным, чужим. Он был всем, чего я боялась. И он же стал всем, что у меня есть. Я провела кончиками пальцев по его скуле — медленно, едва касаясь. Его дыхание оставалось ровным, глубоким. Я убрала прядь волос с его лба и поцеловала в висок. Я приняла его. Не потому что забыла. Не потому что простила. А потому что он был моим — со всей своей тьмой, со всей своей властью, со всем своим больным, искорёженным сердцем. И я больше не хотела ничего другого.