Страница 79 из 93
Глава 55
Анна
Следующие несколько дней слились в один — долгий, жаркий, пахнущий солью и незнакомой зеленью.
Я просыпалась поздно. Виктор уже не гремел на кухне, старательно пытаясь меня не разбудить. Но просыпалась я не из-за него, а благодаря плеску воды под сваями и крикам птиц, названия которых я не знала. Когда я выходила, на столике уже стояла тарелка с чем-нибудь, что он принёс с рынка, и стакан с водой. А он, сидел в кресле и смотрел на море.
Один раз я попробовала отказаться от еды. Просто не хотелось. Не от тошноты — от равнодушия.
— Я не голодна.
— Ешь.
— Виктор.
— Две дольки.
Я съела две дольки папайи. Он продолжал смотреть. Я съела ещё две. Он кивнул и отвёл глаза.
На следующий день, принёс рамбутан — мохнатые красные шарики. Очистил первый сам, протянул мне. Я съела. Он очистил второй. Я съела и его. Он очищал, я ела. Это был молчаливый ритуал, в котором не было ни просьбы, ни благодарности — только его рука, протягивающая мне белую полупрозрачную мякоть.
— Вкусно?
— Да.
Он чистил, пока я не съела всё. Потом вытер руки и сказал:
— Вечером будем пробовать дуриан.
— Нет, — скривилась.
— Да.
— Я читала про него. Он воняет.
— Говорят, на вкус как крем.
— Как крем с запахом канализации.
— Узнаем. Зато полезный.
Мы гуляли. Много. Каждый день. Он уводил меня то на рынок, то вдоль берега, то в гору по тропе, которую показал хозяин. Я не спрашивала куда. Просто шла рядом. А он подстраивал шаг под мой.
На рынке, торговался с продавцами. Это было комично: огромный мужчина с непроницаемым лицом пытается объяснить тайской старухе, что креветки должны быть крупнее. Та смеялась и не уступала. В итоге он платил столько, сколько она сказала, но всё равно выглядел так, будто победил.
Один раз он купил мне дурацкую соломенную шляпу с розовой лентой.
— Зачем?
— У тебя нос обгорел.
Я надела. Шляпа была нелепой.
— Нормально, — сказал он.
— Врёшь.
— Вру, — признался он и засмеялся.
Редко видела его смех. И каждый раз думала что это первый.
Я хмыкнула, но шляпу снимать не стала. На самом деле, внешность — последнее что беспокоило меня.
Мы заходили в кафе у воды. Он заказывал рыбу на гриле, креветок в остром соусе, рис с овощами. Пододвигал тарелку ближе ко мне. Я ела. Если останавливалась, он пододвигал тарелку снова — молча, без комментариев.
— Я наелась.
— Ещё две ложки.
— Ты меня раскормишь.
— Ты сильно похудела за последний месяц. Две ложки, Аня.
Я съедала две ложки. Он кивнул и доедал то, что осталось.
Один раз мы наткнулись на местный праздник. На берегу жгли костры, играла музыка — незнакомая, с бубнами и протяжными песнопениями. Танцевали дети. Женщины в ярких юбках несли подносы с фруктами к воде. Я не понимала, что происходит, но было красиво. Мы стояли в стороне, и я вдруг почувствовала, как его ладонь легла мне на спину — между лопаток. Не требовательно. Просто чтобы я знала: он здесь.
Вечерами мы сидели на веранде. Цикады начинали ровно в семь — я уже знала это. Знала, что небо здесь темнеет быстро, за полчаса, не как дома. Знала, что вода в море солонее, чем я думала. Знала, что если я замёрзну после заката, он принесёт плед. Что если я закашляюсь, он поднимет голову.
Мы не говорили о прошлом. Не говорили о будущем. Мы просто были. День за днём.
Это не было счастьем. Но это было похоже на жизнь.
В тот вечер мы сидели на веранде дольше обычного. Солнце уже зашло за горизонт, и воздух стал густым от влажности. Я сидела в плетёном кресле, подобрав ноги, и смотрела на воду. Виктор стоял у перил, глядя куда-то в темноту.
Он молчал весь ужин. Я не спрашивала. За эти дни я привыкла, что он иногда уходит в себя — много думает о чем-то, иногда я ловила себя на мысли, что мне интересно что творится у него в голове.
— Я виделся с твоим братом, — сказал он.
Я перевела взгляд на его спину.
— Где?
— В СИЗО. Перед самым отпуском.
Я отставила стакан с соком.
— Как он?
— Похудел, но говорит что нормально.
В тюрьме не может быть нормально…
Виктор чуть повернул голову, но не обернулся.
— Он искал тебя. Ходил в полицию, к твоей подруге. Конечно, ничего не добился, но пытался.
Я замерла. Человек, являющийся последним в списке тех, кто мог кинуться на мои поиски, оказался единственным кто сделал это. Как иронично.
— Я не знала, — сказала я.
— Он не говорил родителям. Думал, они не поймут.
— Он был прав.
Виктор повернулся и опёрся на перила.
— Он просил передать тебе, что сожалеет. Обо всём. О том, что не был рядом. И что если ты захочешь — он будет на связи.
Я крутила стакан в руках.
— Ты зачем пошёл к нему? — спросила я.
Виктор пожал плечами.
— Хотел понять, что он за человек.
— И как?
— Ничего особенного. Но о тебе он говорит… — Виктор запнулся. — С теплом. Как о чём-то хорошем, что было в его жизни.
Я кивнула. Не ему — себе.
Наверное я никогда не смогу понять, почему человек, которому никогда не было дела до своей сестры, вспоминает о ней с теплом.
Но я благодарна.
— Ты думаешь, он правда сожалеет? — спросила я.
— Думаю, да.
Я отпила сок, почему-то он показался мне кислее чем был.
Мы ещё постояли молча. Цикады звенели. Вода плескалась о сваи. Я думала о Максиме — не с обидой, не с надеждой, просто думала. Может быть, когда-нибудь я ему позвоню. Может быть.