Сияние магии

Глава 5

Вскоре после двенадцати я зашла в кофейню на Нью-Оксфорд-стрит, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке. Раз уж Пенн не убил меня прошлой ночью, этот пункт я пока вычеркнула из списка его намерений, но все остальное еще было возможно. Почувствовав аромат свежесваренного эспрессо, я представила, как мы возобновляем вчерашнюю борьбу и я придаю лицу Пенна новый вид. От этой мысли я начала улыбаться, пока не увидела придурка, о котором только что думала, всего в нескольких метрах от себя.

Он прислонился к стене напротив хорошо оборудованной стойки и разговаривал по телефону. Пенн слегка сдвинул темные брови, быстро шевеля губами, но был слишком далеко, и я не могла ничего разобрать. Отлепившись от стены, он прошелся перед огромной картиной с блестящими кофейными зернами, потом поднял голову и заметил меня. Парень остановился, на мгновение прикрыл глаза и сказал что-то еще, убрал телефон и подошел ко мне.

— Почти вовремя, – произнес он вместо приветствия. – Впечатляет.

— То, что я ориентируюсь во времени? – съехидничала я.

— Я вообще-то думал о прошлой ночи. Не знал, сколько будет действовать заклинание.

Я уже пожалела, что пришла.

— Если тебе нужны неприятности, продолжай в том же духе.

— Мало спала, да? Предлагаю сначала выпить кофе.

— Я не кофе пить с тобой пришла, – четко произнесла я. – Или ты меня пытаешься завлечь в свои сети?

— Рад, что тебя волнует моя личная жизнь, но давай мы вернемся к ней в другой раз. Сначала нам надо поговорить, потому что я уверен, что ты здесь, – он достал полиэтиленовый пакет с моими документами, – ради этого.

Я потянулась, но прежде чем успела схватить пакет, Пенн снова спрятал его в свою кожаную куртку.

— Ладно, – проворчала я.

Уже сейчас мне казалось, что этот разговор получится очень долгим. Я заказала фильтрованный кофе с сахаром, Пенн – моккачино и кусок пирога. С чашкой в руке я поднялась за ним в комнату для приема гостей.

Занято было только два стола. Стены украшали обычные изображения свежесваренного кофе и дымящихся чашек, а потертый винил на креслах с мягкой обивкой был того же тошнотворного зеленого цвета, как и в любом другом «Старбаксе».

Пенн подошел к месту у окна и скользнул на сиденье с потрескавшейся обивкой внизу. Я опустилась в кресло напротив.

— Ну что? – спросила я, когда он запихнул в рот большой кусок пирога.

— Я ем, – промямлил Пенн.

— Ты меня за этим сюда позвал?

Он проглотил пирог и указал на меня вилкой.

— Ты же не хотела, а то я бы тебе тоже поесть предложил.

— Как щедро. Меня не волнует, что мы сидим в публичном месте, я тебе и перед зрителями наваляю.

— Сомневаюсь, – спокойно ответил он, накалывая на вилку еще один кусок пирога.

— Откуда такая уверенность?

Пенн поднял голову, и под взглядом его голубых глаз я почувствовала себя прикованной к месту; мне стало жарко, когда его энергия, как и вчера, сплелась с моей. Он распрямил плечи, и я почувствовала жар, устремившийся вниз по рукам и сосредоточившийся в моих ладонях. Это чувство разошлось внутри, как приливная волна, и отхлынуло через мгновение, когда Пенн отвел глаза.

— Что это было? – прошептала я.

— Ответ на твой вопрос, – сказал он. – Я чувствую твою магию. Не обижайся, но она довольно слабая, иначе мне не удалось бы так легко проникнуть в твой разум, удерживая тебя на месте.

— Я думала, это запрещено.

— Есть исключения. И это одно из них.

— Назови хоть одну причину, по которой я должна тебя выслушать.

— Потому что я такой же, как и ты, Реган. Я сирена, артагианец, и мне нужна твоя помощь. Вернее, нам нужна. Учитывая, что времени у нас в обрез, мне бы хотелось пропустить эти никому не нужные вступления.

— Не верю ни единому твоему слову, – фыркнула я. – Ты вполне можешь работать на ноксов, а им я ни за что помогать не буду. Можешь просто убить меня.

— Если бы ты действительно думала, что я хочу тебя убить, ты бы вряд ли пришла сюда, – констатировал он. – Повторяю: я не нокс. Я артагианец, как и ты.

— Артаги больше нет.

Он вскинул бровь.

— По-твоему, я не настоящий?

Какое-то время Пенн молчал, внимательно рассматривая меня.

Я упрямо смотрела на него в упор. Что он себе навоображал? Что я сочиняю всякие сказки, потому что мне больше нечем заняться?

— Как твоя фамилия?

— Сиборн.

— А твою маму как зовут?

— Грейс.

— Грейс Сиборн, – задумчиво повторил он.

— Да, мою маму звали Грейс Сиборн. Мои родители умерли, – сказала я. – Говорю сразу: они погибли в автокатастрофе.

— Мне жаль, – серьезно произнес парень, на мгновение уткнувшись взглядом в тарелку.

Хорошо, что он не стал переспрашивать. Он и так напомнил мне о той ночи, и я не хотела, чтобы меня заставляли рассказывать правду. Убийство моих родителей его не касалось, так же как и то, что в этом была виновата я.

— Что ты знаешь о ноксах?

Помолчав немного, Пенн продолжил допрос.

Я потянулась за нетронутым кофе и обхватила чашку руками, ее тепло успокаивало. При одной только мысли о существах, которые все у меня отобрали, меня пробрал ледяной холод.

— Когда я была маленькой, родители рассказывали мне сказки. Сказки о море и о существах, которые живут там, защищая мир от темной королевы. Когда я повзрослела, то начала делать с водой то, что не умели другие дети. Я могла надолго задерживать дыхание, плавать намного быстрее остальных и.. вытворять другие фокусы. Из-за этого родители рассказали мне правду.

— Сказали, что это не просто сказки.

Я отвела взгляд от русалки, изображенной в качестве логотипа на чашке, посмотрела на Пенна и едва заметно кивнула. Мне казалось, что я только что выдала одну из своих самых сокровенных тайн. Возможно, потому, что моим любимым воспоминанием было то, как мы лежали вместе с мамой в постели, и она рассказывала мне перед сном об Артаге и ее волшебном подводном мире, а папа стоял в дверях и с улыбкой нас слушал. Сейчас это воспоминание причиняло боль.

Я быстро продолжила:

— Мама говорила, что мне нельзя показывать свои способности, потому что ноксы уничтожили нашу стаю. Убили всех, кроме нас. И если кто-то будет задавать вопросы, мне надо быть готовой.

У Пенна дернулись губы:

— Теперь понятно, почему ты меня так радостно поприветствовала.

— В том числе, – ответила я, выдавив из себя что-то похожее на улыбку.

— Оба твоих родителя были сиренами? – спросил он.

Я покачала головой:

— Только мама. Папа был.. обычным.

— Это многое объясняет.

Пенн собрал с тарелки крошки и сунул их в рот.