Страница 73 из 77
— Всё случится тогда, когда будет нужно, я уверен, – ласково ответил Кейфл. – Ты весь день готовилась к коронации?
— Нет, конечно. Я при всём желании не смогла бы столько времени заниматься только собой. У меня была встреча с казначеями по поводу приюта Атсу.
— Как всё прошло? Они проявили должное почтение? – строго спросил фараон.
— Они были вежливы. Да и это неважно. Главное, что мы смогли найти средства, которые позволят ускорить строительство, и уже через несколько недель дети, которым некуда пойти, смогут обрести дом.
— Моя царица, ты меня поражаешь! Я знаю, как тяжело выбить из этих скупцов хоть один лишний кидет так быстро. Или тебе Атсу подсказал парочку их грешков, которыми ты воспользовалась?
Ифе смущённо опустила глаза.
— Кхм.. Главный казначей оказался завсегдатаем питейной, в которой часто рассказывает о том, сколько дебетов не доходит до казны..
— Старый добрый Атсу, который беспокоится обо всех детях в мире и подслушивает по питейным. Хорошо, что он помог тебе, – улыбнулся Кейфл.
— Он сейчас очень занят управлением стройкой, но обещал провести с нами Упет-Ренпет.
— Это хорошо. Я успел соскучиться.
— Кейфл.. До меня дошли кое-какие слухи про Нгози, – тихо сказала Ифе. – Говорят, он готовит побег из темницы.
По лицу фараона прошла тень. Он отстранился от жены и сделал несколько шагов ко комнате.
— Не хочу пугать тебя, но и врать не смею. Нгози – мстительный и опасный человек. До меня тоже доходили слухи о его возможном побеге, который может принести нам много тревог.
— У него может получиться?
— Я усилил охрану, лично отобрал людей, которым доверяю, для постоянной слежки за ним. Было бы проще казнить его, но ты сама знаешь, что суд совета и независимых мудрецов из Унута решил, что его деяния достойны заключения в темницу. Я не пойду против правосудия.
— Всё это звучит неплохо, но ты можешь пообещать мне, что отнесёшься к возможной угрозе серьёзно? – попросила Ифе.
Кейфл внимательно посмотрел ей в глаза и после недолгой паузы кивнул.
— Клянусь.
Он снова обнял её. Им обоим постоянно нужно было касаться друг друга, будто бы они были воздухом, которым дышали. Время шло, и многие предрекали, что счастливые влюблённые постепенно начнут понимать более прозаическую любовь, но Ифе и Кейфл раз за разом доказывали взглядами, касаниями и поцелуями, что яркость и чистота их любви неподвластна времени.
Лишь раз с тех пор, как Та-Мери стала единой землёй, их улыбки померкли. Это было больше двух лун назад. Повод для печали в то время был весомым: по указанию Кейфла меджаями, наконец, была найдена Шемеи.
Она созналась в убийстве Амена, Сефу и Уоти, а также в том, что травила многих наложниц бывшего фараона. Её казнили, но рана, оставленная её деяниями на сердце Атсу, вряд ли могла когда-нибудь зажить.
Иногда тревог Ифе добавляли и воспоминания о том, что узнала от Ири-Хора в момент слияния со скрижалью, – об истинном наследнике Города Столбов, то есть, о ней. Она держала это знание в тайне от всех, даже от Кейфла.
Не потому, что боялась его реакции, а потому, что им уже хватило открытия судьбоносных тайн в жизни. «Кое-что должно забываться», – решила она и ни разу с тех пор не пожалела об этом решении.
— Слышно что-нибудь от богов? – спросила Кейфл.
— Боги всегда остаются богами. Нам повезло, что мы получаем хоть какие-то новости от них.. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы это происходило чаще, – со светлой грустью ответила Ифе. – Последнее, что мне известно, это то, что все боги покинули сепаты, назначив наместников. Перед этим Бастет, оправившись от плена, восстановила Бат. Об этом писал Тот в последнем письме.
Ифе рассмеялась, хлопая себя по лбу.
— Впрочем, зачем я это тебе рассказываю! То письмо ты прочёл ещё раньше меня.
— Я ничего не знаю про Анубиса, – заметил фараон, сердце которого больше не касалась ревность, сменившаяся симпатией и уважением к богу.
— Как и Атсу, он обещал отпраздновать с нами Упет-Ренпет. В смертном облике, разумеется.
— А Сет? Он связывался с тобой? Потому что со мной – нет.
— Если бы! – закатила глаза Ифе. – Оказывается, он был на открытии своего нового храма в соседнем сепате!
— И не прибыл к нам во дворец? Почему ты не сказала раньше? Мы бы отправились туда с подношениями.
— Я была слишком зла. Прощаю его только потому, что недавно он пробрался ко мне в голову и поклялся заглянуть на какой-нибудь праздник в ближайшее время.
— Придётся устроить пир пораньше.
Мысли об Амт, следовавшие за мыслями о Сете, всегда вызывали у Ифе грусть. Принять то, что она была мертва, у неё так и не вышло, но боль от этого постепенно приглушалась.
— Что касается Царя и Царицы Богов, то о них вообще никому ничего не известно, – продолжала бывшая аментет. – Кажется, они отправились куда-то за пределы старых границ, чтобы провести время вдвоём.
— Звучит, как отличный пример для нас, – ухмыльнулся Кейфл.
— Обзательно последуем ему, как только ты разберёшься со всеми делами сепата.
— Я фараон. Для меня дела сепата не заканчиваются никогда.
— Тогда просто сделаем так, чтобы их стало немного меньше.
Кейфл посмотрел на небо.
— Нам пора.
— Уже?..
Он взял Ифе за руку, касаясь нежным поцелуем костяшек пальцев.
— Не бойся. Ты уже царица, а это лишь формальность и возможность красиво посидеть на троне.
Собравшись с духом, девушка кивнула, выходя с мужем из комнаты.
* * *
Войдя в тронный зал дворца, ставшего теперь её домом, Ифе не узнала его. Праздничные украшения, мягкий закатный свет и ликующие свидетели грядущей коронации стирали из её памяти ужасы, перенесённые в этом месте.
Она боялась, что не сможет улыбаться, как подобает будущей царице, но ободряющее прикосновение Кейфла к её локтю и всеобщая радость делали улыбку единственным возможным выражением.
Первой в толпе Ифе увидела Мив. Старушка улыбалась и касалась уголков глаз платком, стирая счастливые слёзы. Одиними губами Мона произнесла:
— Ты красавица!
Ифе кивнула ей с благодарностью не только за эти слова, но и за всё, что эта женщина сделала для неё, а прежде – для её матери.
Ближе к тронам, в первом ряду гостей, стоял Ур Тахмет. Радость и гордость за дочь освещали его лицо каким-то особенным внутренним светом, который, казалось, стирал с него прожитые годы, возвращая к тем временам счастья, о которых он забыл.