Пустыня смерти

— Кроме тех, в которых что-то может касаться Ура Тахмета или меня.

Она давно рассказала возлюбленному о том, что узнала от Ири-Хора в момент слияния со скрижалью – об истинном наследнике Города Столбов, то есть о ней.

— Это знание будет храниться в тайне. Городу Столбов не нужны новые потрясения.

— Мудрое решение, сердце моё, – улыбнулся Картель.

Боясь касаться неприятной темы, Ифе всё-таки спросила:

— Ты виделся с Нефтидой? Прости, если не хочешь говорить, то не надо.. Просто я знаю, что ты собирался её посетить.

Черты Анубиса стали жёстче.

— Я к ней ходил. Ей стало лучше. Намного. Она.. вела себя очень разумно и даже попросила у меня прощения. Я давно простил её, но ради себя. Не ради неё.

— Вы будете поддерживать связь?

— Не думаю, – кратко ответил он. – У меня есть мать. Та, которая любит меня как родного сына – Исида. Её я буду считать семьёй, а о Нефтиде поручу заботиться, но в жизнь свою её не пущу.

— Понимаю.. – Оставляя разговор о безумной богине позади, Ифе перевела тему. – Говорят, Сет в облике смертного посетил открытие всех своих новых храмов.

— Врут, – ухмыльнулся Анубис. – Он не просто посетил – он участвовал в строительстве.

— В смысле.. Камни таскал?

— Скорее сидел на песчаном холмике с чаркой финикового пива и руководил процессом.

— Вполне в его стиле, – рассмеялась Ифе.

Мысли об Амт, следовавшие за мыслями о Сете, всегда вызывали у Ифе грусть. Принять то, что она была мертва, у неё так и не вышло, но боль от этого постепенно приглушалась.

— О! Забыла сказать! – воскликнула Аментет. – Царь Богов поведал, что в меня верит всё больше смертных! Ещё лет сто, и я смогу занять один из тронов в Зале Судилища. Правда, кажется, он обещал это только для того, чтобы отделаться от меня и поскорее вернуться в спальню Исиды.

Анубис сдавленно кашлянул.

— Ифе, я, конечно, древний бог, но они всё ещё мои родители. Я бы предпочёл поменьше думать о том, чем они занимаются в спальне.

Новая богиня захихикала, но продолжать смущать будущего мужа не стала.

За разговорами о богах, ставших её новым миром, Ифе, конечно, не забывала и про смертных. Часто в такие мгновения она вспоминала Атсу, Амена, Сефу, Уоти, Мив и Ура Тахмета.

Атсу занялся строительством приюта для жителей трущоб в Городе Столбов. Он выучился грамоте, получил неплохую помощь от дворца, чтобы начать строительство, и теперь посвящал всё время этой благородной цели. Мысли о подопечных Атсу неизменно вызывали у Ифе скорбь. Их душ не было на Полях Иалу, а значит, они канули в небытие, и всё же они не были забыты, а кара той, кто была виновна в их смерти, приносила иллюзию покоя.

Что касается Ура Тахмета. он устроился в тихом уголке родного сепата, неподалёку от гробницы, в которой всё ещё покоилось тело Азенет. Ифе посещала его в образе смертной так часто, как это было возможно.

— Думаю, мне нужно будет поскорее прийти в гости к Мив, – тихо сказала она. – В последний раз она выглядела очень уставшей, будто бы возраст всё-таки брал своё.

— Поверь мне, Мив ещё поживёт достаточно. Её час не близок, – успокоил Ифе Анубис, а затем, прислушавшись, добавил: – Сердце моё, гости ждут.

Вздрогнув, Ифе вспомнила, что ожидало её впереди. В её груди, освещённой изнутри мягким божественным светом, прошла волна тепла.

— Я готова стать твоей навеки, – сказала она.

Анубис улыбнулся, прижимаясь к её губам невесомым поцелуем. Иной поцелуй, передающий все его чувства, он хотел оставить на момент, когда Ифе станет его женой.

Взявшись за руки, боги вышли с балкона.

* * *

Дворец Осириса, в котором проходила церемония наречения новой божественной четы был ослепительным. Войдя через исполинские двери, под радостные крики богов, Ифе даже зажмурилась от яркости.

Громче всех молодых приветствовал Сет.

— У-РА!

Ифе безмолвно обратилась к нему при помощи недавно освоенных божественных сил.

— Ты даже сумел отвлечься от надзора за своими храмами?

— Я не мог пропустить момент, когда смогу начать называть тебя «племяшкой», – ехидно улыбнулся Сет.

— Давай остановимся на Ифе?

— Как скажешь, племяшка.

Была среди гостей и Шани. Она радостно махала будущим молодожёнам, крича строки из мистерии о счастливой любви. Маленький Тети тоже почтил свадьбу богов своим присутствием. Он улыбался, но ничего не кричал, видимо понимая, что его голоса для перекрикивания всех остальных ему не хватит.

В конце зала молодых ожидал Царь Богов. На его лице сияла спокойная улыбка.

— Будь счастлив, сын мой.

Исида, стоящая рука об руку с Осирисом, улыбнулась Ифе.

— Будь счастлива, милая моя.

Анубис заметил за спинами гостей притаившуюся фигуру. Поймав взгляд сына, Нефтида вздрогнула, но не стала прятаться.

— Прости, что показалась тебе на глаза, – безмолвно покаялась богиня. – Но знай, я рада, что ты обрёл настоящую семью.

Сначала Анубис хотел промолчать, но всё-таки решился ответить.

— Спасибо.

После этого слова ему стало так легко и так радостно, что он тут же посмотрел на свою жену.

Под радостные крики божественных и гостей и праведных душ Ифе и Анубис улыбались друг другу. Они держались за руки, и все миры казались им неважными – важны были только сердца, бьющиеся в унисон.

— Я люблю тебя, мой бог.

— Я люблю тебя, моё сердце.

В тот миг, когда Осирис нарёк их мужем и женой, счастливее Анубиса и Ифе не было никого во всём мире. В пределах бывших границ Та-Кемет, Та-Дешрет и Дуата и далеко за ними.

Легенда о царице Ифе и фараоне Кейфле

Та-Мери. Город Столбов. Дворец наместника Гора

Стоя у высокого окна в покоях фараона, Ифе умиротворённо наблюдала за медленным движением солнца за горизонт. Почувствовав прикосновение к плечу, она вздрогнула.

— Напугал!

Бесшумно подошедший Кейфл обнял её со спины, прижимаясь всем телом.

— Неужели волнуешься?

Посмотрев на него через плечо, Ифе поджала губы.

— А ты – нет?

— Рядом с тобой – нет.

Улыбка Кейфла стала соблазнительнее.

— Хотя я с удовольствием променял бы то, что нас ожидает, на тщательную работу над появлением наследника..

Ифе игриво ударила его по руке.

— Когда я сказала, что хочу детей, то не имела в виду прямо сейчас.

— Боюсь, те разы, что мы уже занимались любовью здесь, в библиотеке, тронном зале, купальнях и на балконе, могли дать свои плоды.

Улыбка будущей царицы стала мягче, и она с трепетом прижала руку к животу.

— Ты так думаешь? Я бы хотела этого..