Страница 39 из 75
Глава 25.
* Лорд Родерик Корвэн *
Я не страдал от бессонницы.
Никогда - ни в годы службы, когда допросы затягивались до рассвета, ни в те первые месяцы, когда все началось и я просыпался на рассвете на полу собственной спальни без воспоминаний о прошедшей ночи.
Я не страдал от бессонницы. Я просто не спал. Это разные вещи.
Я сидел у окна кабинета, в темноте, с нетронутым бокалом в руке, и смотрел на сад внизу, на черные силуэты яблонь, на светлые пятна сирени в лунном свете, на ровные дорожки вдоль ограды. Дорожки, которые еще две недели назад были заросшими бурьяном по щиколотку.
Я не думал об этом.
Я вообще ни о чем не думал. Это было правилом - ночью не думать. Ночью нужно сидеть, ждать рассвета, держать в руках бокал и не думать. Потому что ночью контроль истончался до состояния папиросной бумаги, и любая мысль, отпущенная без присмотра, могла разбить вдребезги все, что я так тщательно выстраивал с самого утра.
Контроль.
Шесть месяцев. Полгода жизни, выброшено в это проклятое родовое имение, в эту тишину, ночные бдения с бокалом в руке. Я планировал справиться за два месяца. Три - максимум. Я всегда справлялся - с допросами, предателями, с государственными тайнами, которые враги государства хотели унести в могилу. Я умел подчинять. Ломать. Переделывать под нужный мне результат.
Шесть месяцев - и ни на шаг ближе к тому, с чего начал. Полгода... совершенно безрезультатного сидения в глуши, вдали от работы, которая уже стала второй натурой.
Это бесило меня так, что иногда хотелось швырнуть бокал в стену. Я не швырял. Даже здесь приходилось себя контролировать. Полгода мне было трудно. А потом явилась она – Каролина. И предыдущие шесть месяцев показались мне прогулкой на лодке в солнечный день.
А ведь все началось с занавески.
Я принял десятерых до нее. Десять женщин с одинаковым посылом и одинаковым результатом - пять минут, красное лицо, хлопнувшая дверь. Я не нанимал экономок для того, для чего они приходили. Я нанимал экономок, потому что дом требовал управления, а господин Эдгар был один и не молодел.
Она вошла в занавеске.
Не в платье с глубоким декольте, не с заготовленной улыбкой, не с тем особым взглядом, который женщины считают соблазнительным, а мужчины находят утомительным. Она вошла, замотанная в мою собственную занавеску из уборной для прислуги, с прямой спиной и таким выражением лица, словно сама королева удостаивает меня аудиенции.
Я смотрел на бант из белого шелка с розоватыми цветами на фоне красного платья, и чувствовал что-то, чему не сразу нашел название. Возможно потому, что давно ничего подобного не испытывал.
Потом вспомнил что это было. Любопытство. Острое, неожиданное, совершенно неуместное - к женщине, которая пришла наниматься в экономки и напялила на себя мою занавеску с совершенно невозмутимым видом.
А потом она встала, и платье издало звук, от которого я едва не поперхнулся воздухом. И она начала деловито перебинтовывать себя занавеской прямо у меня на глазах. Очень сосредоточенно, методично, с таким видом, словно это была самое обычное дело, будто каждый день так делала.
Я сидел и смотрел.
На белый шелк, на ее быстрые, уверенные движения красивых, сильных рук, на то, как она затягивала узел и одергивала юбку. Потом выпрямилась и смотрела на меня с таким спокойным достоинством, словно это она здесь хозяйка, а я пришел наниматься в прислугу. Причем, это не было сделано намеренно. Не высокомерно и нахально. И это меня добило. Женщина, которая умеет, не моргнув глазом, выйти из подобной непростой ситуации, достойна большего.
Я нанял ее. Поддался странному чувству.
-
Находчивость
, - сказал я тогда. -
Полезное качество для экономки этого дома.
Это была ложь. Я умел распознавать ложь в других, свою же собственную предпочитал не замечать.
А потом все внезапно перевернулось с ног на голову. И это при том, что всё в доме как раз стало приходить в порядок.
Обычная вода из кувшина, которую она пила жадно и чуть неаккуратно, потому что нервничала, хотя старательно делала вид, что нет. Капля сорвалась с уголка ее рта. Медленно скользнула по подбородку, шее… и дальше. Я смотрел. Да что там… я просто не мог оторвать взгляд. Прилип просто. В тот момент мне хотелось в один шаг оказаться рядом с Каролиной и проделать языком тот же путь, что проделала капля.
Волна жара прошлась по всему моему телу, но сосредоточилась в строго определенном месте ниже пояса. Ужасная жажда навалилась с такой силой, что казалось, я сейчас умру от обезвоживания. Пытаясь сглотнуть сухим горлом, я издал такой громкий звук, что его было слышно во всей комнате. Твою ж…
Я торопливо встал к окну. Смотрел на сад, на кусты, которые Клаус подстригал внизу методично и неторопливо, и приказывал себе думать о кустах. О налоговых документах. О запросе из королевской канцелярии. О чём угодно, кроме капли воды и того, куда она исчезла. А еще категорически не думать о белой коже и…
Каро была проблемой.
Яркой, пышной, горячей, совершенно невыносимой проблемой с шальными серыми глазами и манерой держать спину прямо даже тогда, когда у нее разъезжался шов на платье. Проблемой, которую я не заказывал и не планировал, которая явилась сама, с занавеской на шее. И теперь она сидела в моей библиотеке, вытирала пыль с моих полок в обеденный перерыв и наклонялась к полу настолько горячо, что я был вынужден изучать сад с таким вниманием, словно собирался стать садовником.
Я злился.
На нее - за то, что существовала именно так, именно здесь, именно сейчас, когда мне это было категорически противопоказано. На себя - за то, что замечал всякую мелочь относительно нее. За то, что смотрел на каплю воды дольше, чем следовало порядочному человеку. За то, что знал наизусть, как именно она поправляла рукав - медленно, чуть запрокинув голову, с рассеянным взглядом. И ненавидел себя за это знание тихой, бессильной злостью мужчины, который проигрывал сражение и не мог признать этого даже наедине с собой.
Я десять лет не позволял себе лишнего. Десять лет холодная голова, твердая рука, никаких слабостей. Это было не добродетелью, а необходимостью.
И вот теперь я стоял у окна и смотрел на кусты Клауса.
Потому что если обернусь и увижу, как она наклоняется к нижней полке. И, возможно, в этот раз не сдержусь, прижму ее пышную попку к своему…
Контроль
, — говорил я себе. Буквально орал. – Контроль! Держи себя в руках, твою ж…
Кусты Клауса были очень… познавательны, если долго на них смотреть.