Страница 36 из 75
Глава 23.
Коридор встретил меня темнотой и запахом зверя. Я остановилась на пороге своей комнаты, сжимая в руке бумажный сверток с мясом, и несколько секунд просто стояла, давая глазам привыкнуть к темноте. Где-то впереди, у лестницы, что-то было. Большое, темное, неподвижное, или почти неподвижное.
Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И еще. Двигалась медленно, чтобы не навлечь на себя лишние проблемы в довесок к тем, в которые уже втянулась сама.
От увиденного замерла, забыв поставить ногу на пол.
Хоффт лежала на спине у подножия лестницы, широко раскинув руки, в тонкой ночной рубашке и кружевном пеньюаре, который при других обстоятельствах был бы весьма красноречивым нарядом для ночной прогулки в направлении хозяйского крыла. Волосы рассыпались по каменному полу. Лицо белое, как мел, глаза закрыты.
Над ней стоял зверь.
Именно его видела раньше - в темноте, мельком, краем глаза. Но сейчас, здесь, в бледном лунном свете, падавшем из высокого окна лестничного пролета, я увидела его целиком. И понял, что зря не осталась в своей комнате.
Огромный. Больше любой собаки, которую я когда-либо встречала, больше волка. Черный, как безлунная ночь, как самый темный угол самого жуткого подвала - абсолютно, непроглядно черный. И только на груди небольшое бежевое пятнышко, которое мне удалось рассмотреть только благодаря тому, что зверь стоял прямо в луче лунного света. Лапы размером с мою голову. Холка - на уровне моего плеча.
Глаза горели красным.
Не отражали свет, а именно горели, изнутри, тускло и жутко, как угли в почти догоревшем костре. Пасть была приоткрыта, обнажая зубы - белые, сияющие в темноте, размером с хорошие кухонные ножи для разделки мяса. С клыков медленно капала слюна прямо на бледное лицо Хоффт.
Я икнула.
Зверь даже ухом не повел. Продолжал смотреть на лежащую женщину с тем задумчивым видом, с которым голодный человек смотрит на меню в таверне.
Внутри у меня все сжалось в один тугой холодный комок. Ноги хотели назад, в комнату, за дверь, под одеяло. Голова хотела туда же. Чего скрывать, все мое существо хотело вернуться под укрытие дубовой двери.
Хоффт лежала без движения, и слюна капала ей на щеку. Я тяжело вздохнула.
Ну вот не люблю я ее. Совсем. Лживая, изворотливая, двуличная бабенка. И вообще, кто ее просил ночью шляться по чужим коридорам в кружевном пеньюаре? Сама виновата, честное слово.
Но она лежала такая беспомощная, такая белая, и слюна капала ей на лицо. Я сделала шаг вперёд. Зверь повернул лобастую голову в мою сторону.
Красные глаза медленно повернулись ко мне, и я пискнула. Тихо, едва слышно, но не сдержалась, не успела вовремя закрыть рот, чего уж скрывать. Ноги приросли к полу. В голове было совершенно чисто, как в моей комнате, когда я нервничаю и принимаюсь все убирать.
Но я не отступила.
- Привет, - сказала. Голос вышел тихим и на удивление ровным. Я помнила, что звери реагируют не на слова, а на интонацию, и изо всех сил старалась, чтобы в моем голосе не было страха, хотя внутри все дрожало мелкой противной дрожью. - Помнишь меня? Мы недавно с тобой познакомились.
Зверь смотрел на меня и не двигался.
- Какой ты красивый, оказывается, - продолжала я, потому что молчать было страшнее, чем говорить. - И большой. Я не знала, насколько ты большой. Огромный просто. Это... это очень хорошо, наверное... Для тебя.
Зверь склонил голову набок. Медленно, с той неторопливостью, которая бывает у существ, никогда не знавших страха. Красный отсвет в глазах чуть изменился - поплыл, потеплел, стал оранжевым.
- Вот и умница, - сказала я, хотя совершенно не была уверена, что изменение цвета глаз – это хорошо. - Слушай, я понимаю, что та женщина тебя, возможно, чем-то раздражала. Она многих раздражает, если честно, у нее такой талант. Но все-таки не надо ее есть.
Зверь не шелохнулся.
- Она невкусная, - доверительно сообщила я. - Даже больше тебе скажу, по секрету, как другу - она ядовитая. Вот просто натурально ядовитая. Мы же не хотим, чтобы такой замечательный зверь, как ты, отравился, съев эту давно несвежую даму? Это было бы очень обидно, согласись.
Оранжевый в глазах стал желтым. Зверь сделал шаг ко мне.
Я мгновенно пожалела о том, что вообще открыла рот и обратила на себя его внимание. Он шел медленно, бесшумно, несмотря на свои чудовищные размеры, лапы ступали по паркету почти неслышно, только когти изредка цокали о пол. Остановился в шаге от меня.
Вытянул голову...
И ткнулся холодным огромным носом мне в грудь.
Я перестала дышать.
Зверь нюхал - громко, деловито, основательно. Несколько раз. Потом издал низкий, утробный звук, который я не сразу поняла. А когда поняла-а-а...
Он облизывался.
- Стоп, - сказала я быстро, потому что паника грозила накрыть с головой. - Стоп-стоп-стоп. Я тоже не съедобная. В смысле, ты, конечно, можешь думать, что я вкусно пахну, но это обманчивое впечатление. Я очень много работаю. Я таскаю корзины с мокрым бельем, мою полы, отдираю многолетнюю грязь с паркета. Я жилистая. Очень жилистая. Ты будешь долго жевать и все равно не прожуешь. Застряну в зубах, это точно. Или встану поперек горла. Или, и это самое вероятное, вызову страшную изжогу. Вот честно, изжога будет ужасная, я тебе обещаю.
Зверь поднял голову и посмотрел на меня.
В желтых глазах мелькнуло что-то, что никак не могло быть правдой. Это, скорее всего, мои нервы. Потому что это не могло быть тем, на что было похоже. Огромный черный зверь с зубами размером с кухонные ножи не мог смотреть на меня с таким выражением.
Не мог он смеяться. Категорически не мог!
А потом он поднял морду и щедро, от души облизал мою шею. Длинным шершавым языком. Снизу вверх. До самого уха. Потом с довольным урчанием пожевал прядь моих волос.
Я зажмурилась.
Стояла, вдавленная в стену его весом, мокрая от уха до ключицы, и думала, что если переживу эту ночь, то непременно займусь чем-нибудь более спокойным. Разведением цветов, например. Или вышиванием.
Потом зверь замер. Потянул носом воздух - раз, другой и уткнулся носом в сверток с мясом у меня в руке.
- Правильно, - выдохнула я с таким облегчением, что голос предательски дрогнул. – Точно! Вяленое говяжье мясо куда вкуснее меня, уж поверь.
Я попыталась бросить сверток в темноту коридора, как в прошлый раз. Да не успела. Зверь просто взял его у меня из руки - аккуратно, с почти ювелирной точностью, что зубы едва коснулись моих пальцев. И принялся жевать с таким довольным видом, что я невольно улыбнулась, хотя колени все еще подрагивали.