Страница 14 из 75
Глава 10.
Решение ночевать в имении далось легко. Исполнение - несколько сложнее.
Господин Эдгар выслушал мое сочинение на скорую руку с обычным невозмутимым видом, кивнул и отвел в гостевую комнату на первом этаже - небольшую, чистую, с добротной кроватью, столиком и окном, выходящим в сад. Комната была холодноватой, как и весь дом, но вполне пригодной для жизни.
- Госпожа Хоффт располагается через две двери, - сообщил он.
- Благодарю, - улыбнулась я, ответной улыбки так и не дождалась, но это ничего. Я особо и не рассчитывала. Такого старого сухаря отмачивать придется долго, но я настойчивая.
Он уже собирался уйти, когда обернулся, и в первый раз за весь день в его обычно безличном взгляде мелькнуло что-то, что я не сразу поняла. Не тревога. Скорее – особая серьезность. Такая, с которой говорят об очень важных вещах.
- Госпожа Вотерли, - произнес дворецкий ровно. - Двери по ночам не открывайте, из комнаты не выходите. Что бы вы ни услышали. Запритесь на засов и отдыхайте, как только стемнеет за окном. Прошу вас не нарушать это правило, если не хотите, чтобы вас уволили.
Я моргнула.
- Да, конечно, я дорожу этой должностью. Но простите мой вопрос, а что именно я могу услышать?
- Старый дом, - ответил дворецкий коротко. - Скрипит. Всего доброго.
И ушел. Мне даже показалось, что как-то поспешно ушел, почти сбежал. Я постояла посреди комнаты и подумала, что "старый дом скрипит" - это не ответ на вопрос. Уж кому, как не мне знать, как могут скрипеть старые дома, ведь мы живем в лачуге, которая даже от ветра издает такие жалостливые звуки, что иногда просто невозможно заснуть. Но господин Эдгар уже растворился в коридоре с такой скоростью, словно только и ждал момента исчезнуть. Так что спросить еще хоть что-то не представлялось возможным. По крайней мере, до завтра…
Вечер прошел тихо. Слуги разошлись до захода солнца - быстро, привычно, без лишних слов, как люди, у которых это давно вошло в привычку. Дочка госпожи Марты помогла мне найти запасное одеяло и ночную рубашку из бельевого шкафа, смущенно улыбнулась и убежала, явно торопясь покинуть дом засветло.
Я, мурлыкая от удовольствия, приняла горячий душ, переоделась, села на кровать и достала из сумки список слуг, который выдал господин Эдгар утром.
Пятнадцать человек. Я пробежала взглядом по именам - конюх Том, сорок два года, работает в имении восемь лет. Садовник Клаус, пятьдесят шесть, здесь с рождения, можно сказать. Горничная Аннет, семнадцать - та самая, которая сегодня куда-то запропастилась в самый неподходящий момент. Прачка, кухонный мальчик, конюший помощник...
Я читала медленно, вдумчиво, повторяя имена про себя. Это было важно - знать людей в лицо, понимать, кто за что отвечает, кого пускать, кого нет. Господин Эдгар сказал, что это одна из главных обязанностей. Значит, так и есть.
К середине списка глаза начали слипаться. К концу - я дочитывала уже почти механически, по инерции. Отложила бумаги на столик, погасила свечу и легла. Список я запомнила почти весь. Почти. Остальное - завтра.
Дом затих.
Сначала - просто тишина. Потом - та особая ночная тишина большого старого здания, когда начинаешь слышать все: как потрескивают половицы где-то наверху, как гудит ветер в трубе, как где-то далеко скрипит ставень.
Я лежала и слушала, и думала, что вот сейчас засну, потому что не спала прошлой ночью и устала за день, и глаза уже слипаются...
Звон.
Резкий, металлический - как будто что-то тяжелое, железное, упало на каменный пол где-то высоко над головой. Один раз. Потом - грохот, глухой и плотный, словно покатилось что-то большое.
Я села на кровати.
Сердце билось быстро и сбивчиво. Я сидела, не двигаясь, и ждала. Раз. Два. Три. Тишина.
Потом раздалось что-то, похожее на царапанье. Долгое, равномерное, как будто кто-то царапал каменную стену, точил когти. Раз за разом. Медленно. Неторопливо, явно наслаждаясь процессом.
Я сглотнула.
Потом царапанье стихло. И началось нечто другое - низкий, протяжный звук, не похожий ни на что, что я слышала раньше. Не скрип половиц и уж точно не ветер. Не вой. Скорее - дыхание. Тяжелое, неровное.
Я обнаружила, что сама не дышу, и почти силой заставила себя выдохнуть. И тут в коридоре за дверью что-то зашуршало.
Негромко, едва неслышно. Затем шорох стих. Тишина навалилась такая, что зазвенело в ушах.
Я сидела на кровати, не двигаясь, глядя на дверь, и держала одеяло обеими руками с такой силой, что побелели костяшки. Разжала пальцы. Вдохнула. Раз, потом еще. Тишина. Только тишина. Нервно хихикнула и сама испугалась этого неожиданно громкого звука.
Ерунда. Наверное, показалось. Старый дом.
Господин Эдгар так и сказал - старый дом скрипит. Вот только старые дома не царапают стены когтями.
Засыпала я очень долго, хоть и была ужасно уставшей.
Утром за завтраком госпожа Марта поставила перед нами кашу с маслом и свежий хлеб - горячий, душистый. Но у меня, удивительное дело, не было аппетита. Я обхватила чашку с чаем обеими руками и покосилась на госпожу Хоффт.
Та сидела прямая, свежая, с таким видом, словно провела ночь в первоклассной гостинице, а не в холодноватой комнате старого мрачного дома.
- Как вам спалось на новом месте? - спросила я как бы между прочим.
- Отлично, - ответила она, тоненько намазывая масло на хлеб. - Как всегда.
Я помолчала секунду.
- Вы ничего не слышали ночью? Звуки какие-нибудь. Сверху, например. Или в коридоре.
Кухарка внезапно уронила крышку от кастрюли. Я вздрогнула, подпрыгнув на добрый метр над своим стулом. Оглянулась.
- Извините, дамы, - Марта вымученно улыбнулась. – Я сегодня себя что-то неважно чувствую. Видать, приболела.
Тем временем, госпожа Хоффт смотрела на меня с таким выражением, словно я только что спросила у нее что-то одновременно глупое и предсказуемое.
- Я имею обыкновение крепко спать, - произнесла она с расстановкой. - В силу стабильной нервной системы. Чего, видимо, - она окинула меня взглядом сверху вниз, - нельзя сказать обо всех.
И вернула взгляд своей каше.
Я посмотрела на госпожу Хоффт. Потом на свою чашку. Затем в окно - туда, где за стеклом цвела черемуха и совершенно по-весеннему светило утреннее солнце.
Стабильная нервная система. Надо же.
Я отпила чай и решила, что ночью мне определенно показалось.
По-другому ведь и не может быть…