Страница 5 из 43
Я усмехнулась — сдавленно, горько. Так говорят начальники подчиненным. Так говорят люди, когда еще надеются сохранить позицию сверху. Будто разговор — не обломок нашего брака, не тело ребенка на моих руках, не чужая женщина, не ложь длиною в месяцы или годы, а неприятное, но решаемое деловое недоразумение.
Я уже хотела швырнуть телефон на стол, когда снаружи послышался звук въезжающей машины.
Все.
Он приехал.
Сердце ударило в горло так резко, что мне пришлось упереться ладонью в край стола. Я услышала, как открываются и закрываются ворота. Как шуршат шины по мокрой плитке. Как хлопает дверца машины.
Как входит в дом мой муж.
Я не пошла к нему. И не спряталась.
Я осталась на кухне, под узкой полосой света, среди чашек, детских рисунков и тарелки с мандаринами, как будто именно здесь, в самом обычном месте, и должно было окончательно умереть все, что еще казалось нормальной жизнью.
Шаги в холле.
Пауза.
Он, должно быть, заметил, что свет горит только здесь.
Потом тяжелые, знакомые шаги приблизились, и Ренат появился в проеме кухни.
Высокий. Широкоплечий. В темном пальто поверх костюма. Чуть влажные от тумана волосы. Лицо усталое, жесткое. Красивое той мужской, уверенной красотой, от которой у женщин в молодости часто отказывает инстинкт самосохранения.
Мой муж.
Отец моих детей.
Мужчина, чей сын несколько часов назад родился у меня в руках.
Он смотрел на меня молча.
А я — на него.
И в этом молчании было больше правды, чем во всех словах, которые нам еще только предстояло произнести.