Страница 31 из 43
— Вы сейчас специально говорите так спокойно? — спросила я.
— А как надо?
— Не знаю. Хотя бы сделать вид, что это не норма.
— Это и не норма. Но паника сейчас не даст вам пользы.
Я смотрела на него и понимала: рядом с таким человеком невозможно истерить красиво. Он не подхватывает чужую драму, не играет в нее. Он не пытается меня спасать эффектно. Он просто ставит рядом с паникой несколько столбов, чтобы она не рухнула мне на голову целиком.
Это бесило.
И успокаивало.
— Хорошо, — повторила я уже ровнее. — Я напишу заявление.
Он кивнул.
— И еще, Лада Сергеевна.
— Да?
— После этого — домой не одна. Я провожу.
— Не нужно.
— Нужно.
Сказано было тихо, но без пространства для спора.
И я вдруг поймала себя на том, что мне впервые за эти дни хочется не возразить мужчине автоматически, а просто на минуту перестать держать все самой.
Это было так неожиданно, что я сразу внутренне ощетинилась.
— Я не беззащитная.
— Я и не сказал, что беззащитная.
— Тогда зачем этот тон?
Илья посмотрел на меня внимательно, чуть устало.
— Потому что храбрость и беспечность — разные вещи.
Мне нечем было крыть.
И, наверное, впервые за очень долгое время чья-то мужская правота не ощущалась унижением.