Страница 29 из 43
Я стояла перед раскрытым лифтом еще секунд десять, не в силах пошевелиться. Потом двери начали съезжаться, и я машинально выставила руку, чтобы не дать им закрыться.
Только когда вошла внутрь, только когда створки сомкнулись и кабина дернулась вверх, меня накрыло по-настоящему.
Колени ослабли.
Я вцепилась в поручень так, что заболели пальцы.
Дышать стало трудно. Воздух словно застрял на полпути между горлом и легкими. Я смотрела на свое отражение в тусклом зеркале лифта и видела белое лицо с расширенными глазами — лицо женщины, которую только что не ударили, не схватили, не оскорбили почти ничем конкретным. Но испугали именно так, как и хотели: точно, грамотно, в самую уязвимую точку.
Дети.
Когда дверь квартиры открылась, я почти ввалилась внутрь. Долго возилась с замком, будто он внезапно стал чужим. Потом закрыла на оба оборота, прислонилась лбом к холодной металлической двери и только тогда позволила себе тихо, сдавленно выдохнуть.
Меня трясло.
Первое желание было позвонить Ренату.
Не потому, что я ждала от него помощи. Наоборот — потому что хотела услышать в его голосе хоть что-то, что подтвердило бы: это он. Чтобы ненавидеть было проще, чище, конкретнее.
Но я не позвонила.
Вместо этого достала телефон и очень долго смотрела на имя в списке пропущенных контактов от прошлой консультации.
Илья Воронцов.
Я набрала номер прежде, чем успела передумать.
Он ответил после второго гудка.
— Воронцов.
— Это Лада Медведева.
Короткая пауза.
— Слушаю.
Мой голос предательски дрогнул:
— Мне нужна помощь.