Страница 3 из 21
- Зачем? - пожала я плечами, но при этом на душе было гадко и невыносимо больно, его любовница забеременела, - всего тебе - махнула я рукой на прощание и, не оглядываясь, направилась к выходу.
Дженни сонно заворочалась, и я перехватила её поудобнее. Так, разобраться, что и к чему пока не получается, а потому примем как данность моё нахождение в неизвестном доме, в неизвестном теле. То, что это не я было очевидно. Молоко за час не прибудет, и потом чужое тело чувствовалось, как новый костюм, который сначала сидит не очень удобно. Тощие запястья, шероховатые ладони, это можно разобрать даже ночью. И рост. Он был меньше прежнего, каждое движение воспринималось иначе.
Пускай. Это условия, от которых я буду отталкиваться, а во всём разберусь постепенно, истерить не собираюсь. Ну тело, ну чужое, так ведь не старуха, не инвалид, не душевнобольная, а это уже неплохо. И потом Я рассматривала крохотное личико: нежные веки малышки слегка подрагивали во сне, тёмные прядки падали на лоб. Если мне выпал шанс стать матерью, то я им воспользуюсь, каковы бы ни были условия. Вспомнила всю свою жизнь. А ради чего я потратила столько лет? Отличное образование, престижная работа, и все годы наполнены пустотой, разочарованием и болью. Словно я была лишней деталью в той жизни.
Старуха обращалась ко мне «мадам», да и, если опираться на необычные сны, то, выходит, муж мой - аристократ, пусть он и не передал мне свой титул. Интересное, конечно, может, в этом месте подобное и допускается. Поместье, в видениях было мрачным и запущенным, но это крыша над головой. У меня должен быть какой-то доход, не мог же мой муженёк оставить меня без средств к существованию. Отличные исходные данные! Буду растить малышку на свежем воздухе, гулять с ней по саду. Да это же, считай, мечта! Незаметно я прикорнула, сжимая в руках ребёнка, мою дочь. Теперь мою.
- Мадам Шарлин, - скрипучий голос разбудил меня, едва начало светать, старуха стояла на пороге комнаты (вспомнить бы, как её зовут), - не пора ли пеленать и кормить малышку?
Я встрепенулась:
- Дженни ещё спит, сухая, - пощупала пелёнки, - не беспокойся, справлюсь сама.
- Хорошо, мадам, но вы были так слабы последние дни, - старушка потопталась на пороге и вышла.
Слаба, значит, знать бы, что за недуг овладел настоящей Шарлин. Чувствовала я себя прекрасно, ничего не беспокоило. Рассвет потихоньку сочился первыми розоватыми лучами, проникая в комнату, Дженни захныкала, требуя еды, я освободила грудь и сжала зубы, кто бы мог подумать, что кормить так больно. Пелёнки намокли, как и моя ночная рубашка.
- Вот же - подскочила, стараясь не разбудить только уснувшую малышку, положила Дженни на кровать, разыскивая пелёнки, - куда же их дела старушка?
Порылась в комоде и нашла несколько тканевых отрезов, подойдёт. Потихоньку сняла с Дженни пелёнки и замерла над кроватью. Как же её завернуть? Закусив губу, принялась за дело. Так, сначала ручки или ножки? Допустим, ножки.
- Мадам, - старушка возникла за мной, занявшись пеленанием, даже не заметила, как она вошла, - давайте помогу вам.
- Да, спасибо, - уступила ей место.
Ловко запеленав Дженни, женщина передала её мне:
- Вот и порядок, поспите ещё или приготовить вам завтрак?
- Пожалуй, я бы поела, - кивнула ей, не терпелось осмотреть своё новое хозяйство, - надо пользоваться моментом, пока малышка спит.
- Минут через двадцать всё будет готово, - улыбнулась старушка, выходя из комнаты, - и - обернулась она на пороге, - я очень рада, что вам стало лучше.
- Спасибо, - пробормотала я.
Оставшись одна, принялась рыться в комоде и шкафу, разыскивая одежду. Знать бы ещё, как правильно одеться, не хочется попасться на таких мелочах. А, впрочем, кто обратит внимание на мелкие промахи? Не заподозрят же меня в овладении чужим телом? С губ сорвался нервный смешок. В комоде отыскала длинные нательные рубашки, судя по моим снам, сейчас, точно не двадцать первый век, знать бы ещё, в какой стране я очутилась. Ладно, с нарядом разберусь. Платья отыскались в шкафу, не новые, но добротные. Причесала волосы, заплела кривую косу. Я всегда носила короткие причёски и не знала, что делать с длинной густой гривой Шарлин.
- Доброе утро! - на кухне, кроме экономки, был наш садовник, бодренький сухопарый старичок с седыми волосами до плеч. - Рад видеть вас в добром здравии, мадам.
- Благодарю, - улыбнулась я, садясь рядышком.
Старушка поставила передо мной пару поджаристых тостов и тарелку с яичницей, чашечку чая.
- Тина, мне тостов не нужно, - сказал садовник, - зубы болят.
Ага, теперь хоть буду знать, как обращаться к своей экономке. Старушка положила порцию яичницы, поставила перед мужчиной.
- Мадам, что-нибудь ещё?
- Тина, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я ведь не приняла титул мужа, так к чему эти церемонии. Мой отец - простой торговец.
Старушка замерла около стола, автоматически собирая пальцами крошки:
- Как пожелаете, ма Шарлин.
- Вот так-то лучше, - улыбнулась ей, - Тина, пока Дженни спит, давайте вместе осмотрим дом.
- Конечно, ма Шарлин, только уж не выкайте мне, тоже поди, не благородных кровей, - улыбнулась Тина.
Я отодвинула тарелку, хлебнула чаю:
- Спасибо за завтрак и можно начинать.
Экономка положила на стол полотенце, открывая передо мной дверь.
- С чего начнём?
- С самого начала, - бодро шагнула я в коридор.
- С прихожей или подвала? - спросила Тина.
- Именно с него, - я огляделась вокруг, высматривая нужную дверь, старушка бодро посеменила по коридору к тёмному уголку, где и притаилась едва приметная деревянная створка.
- Сюда, Шарлин, - поманила за собой Тина.
Мы спустились по осклизлым каменным ступенькам, экономка предусмотрительно прихватила с собой свечу, в подвале было сыро и грязно, понятно, куда старушке справиться со всем домом. Пустые полки стояли покрытые вековой пылью, стойка для бутылок поросла тенётами паутины.
- Припасов совсем нет? - подошла я ближе к Тине.
- Откуда им взяться, - вздохнула старушка, - хозяин присылает нам гроши на пропитание. Едва хватает не протянуть ноги с голодухи.
- Вот как, - нахмурилась я.
Тина проницательно взглянула на меня:
- Ты переменилась, Шарлин, и я рада этому, нельзя всё время сидеть и плакать.
- О многом успела подумать. Дженни растёт, надо решить, как быть дальше. И дом привести в порядок, насколько возможно.
- Было бы неплохо, - кивнула спутница.