Страница 2 из 21
Меня колотило точно от озноба, глаза потихоньку привыкли к темноте, я различила узкую кровать, на которой лежала, а рядом колыбель, откуда и доносился плач. Это кошмар. Просто сон. Так бывает. Нанюхалась дряни, вот и мерещится всякое. Ребёнок не умолкал, заливаясь всё громче и требовательнее. Сейчас от его крика я и проснусь. Дверь комнаты открылась, лучики свечи ударили по глазам.
- Мадам, - согбенная старушка прошаркала к постели, - вам плохо? Дженни плачет, - она поставила свечу на стол, склонившись к колыбели, взяла на руки маленький пищащий свёрток, - крошечка, ещё и мокренькая, - засюсюкала старуха.
Я боялась даже пошевелиться.
- Ну же, мадам, - женщина буквально впихнула мне младенца, - нужно покормить. Вам плохо? Вечером на вас лица не было.
- Э-э-э, да-а-а, - проблеяла в ответ, - плохо.
Старушка покачала головой:
- Молоко у нас кончилось, а в деревне в такой час никто и двери не откроет. Надо покормить самой.
Я перевела взгляд на мокрую рубашку.
- Погодите, помогу вам.
Старушка ловко расстегнула мне одежду, поддерживая ребёнка, из выреза показалась большая грудь, женщина приложила младенца, почти обняв меня. Дитя жадно приникло, быстро зачмокав, а я чуть не закричала от боли, вздрогнув и разжав руки. Бдительная старушка не дала ребёнку упасть. Думая, что его отрывают от груди, младенец присосался ещё сильнее.
- Держите, мадам, аккуратнее.
Я смотрела на кроху, даже боль отступила на второй план. Маленькая девчушка с пухлыми щёчками блаженно закрыла глаза, причмокивая. Придержала её тельце руками, облокотилась на подушку, которую заботливо подоткнула мне под спину старушка.
«Это не со мной. Это не я. Просто очень жуткий кошмар. Я в коме», - но эти мысли покоя не приносили. Боль в груди проходила, и на смену ей пришло почти блаженное облегчение. Кожа теперь не была натянута, как барабан, внутри точно опустошался какой-то резервуар. Девочка блаженно засопела, лениво потягивая молоко.
- Давайте Дженни мне, мадам. Надо было её сначала перепеленать, но уж очень долго она плакала, - старушка откуда-то достала сухие тряпки, - ничего, сейчас я быстренько.
Скрюченные артритные руки на удивление ловко справились с пелёнками, и ребёнок снова был водворён в колыбель.
- Вам оставить свечу, мадам? - улыбнулась беззубым ртом старушка.
- Ага, - в ступоре кивнула ей.
Женщина покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь, я откинулась на подушку. Мозг отключался, едва удерживая сознание на грани яви и забытья.
***
Я стояла рядом с молодой девушкой, точно зная, что она моя сестра, Стелла, погодка. Перед нами, скрестив руки на груди, восседал в кресле тот самый мужчина, привидевшийся мне во сне. Мой супруг, Хенрай. Будущий супруг.
Он поднялся, обошёл нас кругом, осматривая точно лошадей на торгу, только что зубы не полез ощупывать.
- Младшей сколько? - Хенрай повернулся к толстому лысеющему мужчине, моему отцу.
- Девятнадцать, милорд, - подобострастно улыбнулся родитель, - Стелла - отличная рукодельница, видели бы вы, как она умеет вышивать.
- На что мне это? Главное, чтобы у жены было плодовитое лоно, - скривился Хенрай, коснувшись пальцами каштановых локонов сестры.
- Не сомневайтесь, милорд, - лебезил отец, - у их матушки семь дочерей, стало быть, и у вас деток много будет.
- Меня интересуют сыновья, а девочки - это пустая трата денег, - отрезал Хенрай, возвращаясь в кресло, он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу:
- Возьму старшую, у неё широкие бёдра, - ткнул мужчина в меня пальцем, как в товар, лежащий на прилавке.
- Конечно, конечно, - мелко закивал отец, - вот увидите, Шарлин нарожает вам крепких мальчуганов.
- Супруга не будет носить мой титул, его я передам только сыновьям, - мужчина горделиво задрал длинный нос.
- Всё понимаю, - казалось, будь у папеньки хвост, сейчас бы он им отчаянно вилял, - мы не из благородных, что уж тут, однако приданное я даю за дочкой немалое.
Хенрай милостиво кивнул:
- Венчание будет здесь, нечего тратиться на приём в городе, - подытожил мужчина, взмахом руки отправляя нас с сестрой вон из комнаты.
А потом события понеслись перед глазами. Свадьба, скромная, даже жалкая, обед дома. Прощание с матушкой и сёстрами. Переезд в роскошный особняк. Моя жизнь не была похожа на сказку, муж сторонился, брезгуя мной, заглядывая только ради продолжения рода. Из покоев выходить мне почти не разрешали, приставленная служанка следила, чтобы я не попалась на глаза мужу или гостям. Редкие прогулки в красивом, но будто неживом парке, где каждая веточка была подстрижена, и даже трава казалась причёсанной. Беременность: первая радость за многие месяцы. Живот рос, малыш пинался, вызывая восторг в душе. Роды, когда на свет появилась крепкая, сильная Дженни.
- Мой лорд, - повитуха, принявшая дочку, показала младенца отцу, - девочка. Здоровенькая.
Хенрай издалека глянул на крошку и скривился:
- Да чтоб тебя, - муж злобно сверкнул глазами, - на кой она мне?
Дверь хлопнула, отсекая меня от тихой и спокойной жизни. Через полгода Хенрай выставил меня из дома, отправив в старое имение, стоящее на краю деревушки, которая принадлежала роду мужа.
Глава 2
Распахнула глаза, резко сев в кровати. Что-то зачастили ко мне сонные видения. Ничего не переменилось: всё та же комната, освещавшаяся тусклым огоньком свечи. Мерное, едва слышное, посапывание крошки Дженни.
Я встала с кровати, склонилась над колыбелью. Чудо, в котором мне было отказано. Взяла малышку на руки и вернулась в кровать. Устроилась поудобнее, прикрыла Дженни одеялом, погладила шелковистые крохотные щёчки.
Как я сюда попала? Кошмар не желал заканчиваться. А, может, вовсе и не кошмар? Шарлин, мне она снилась, таким же именем меня назвала старуха. Я не любила фэнтези, предпочитая истории более приземлённые. Да и не может такого быть! А вдруг на территории нашего предприятия была какая-нибудь секретная лаборатория, что экспериментирует со временем и пространством? Вот эта гипотеза уже заслуживает доверия. Только если меня перенесло в другое время, почему старуха увидела во мне хозяйку дома, и откуда в груди взялось молоко? Особой паники не было, я в целом была человеком спокойным и рассудительным, иногда даже слишком, что мне и сказал муж при разводе.
- Хоть бы сделала вид, что тебе грустно, - обиженно сопел он, держав в руках решение суда.