Страница 87 из 103
Глава 20. Подруги
Эйв стонал во сне. Сквозь стиснутые зубы. Елисель надоело это слушать, она приподнялась на локте, наклонилась и поцеловала его. Ей сначала ответили, а потом принц проснулся.
– Лися, – хрипло прошептал Эйв, обнял её, прижал к себе за плечи и продлил поцелуй. – Лися…
– Давай расслабимся, – просто предложила она.
Девушка быстро скинула штаны и потянула рубашку через голову, не расстёгивая.
– Я помню насчёт бастардов, – буркнула. – Но, извини, так дальше невозможно. Мы оба взвинчены до предела. И потом, тебя могут убить через несколько часов, а где мне потом искать мужика, который нормально целоваться умеет?
Эйв рассмеялся, но как-то невесело. Елисель, обнажённая, села на него верхом, наклонилась, взяла его лицо в ладони и снова поцеловала.
– Буду потом рассказывать правнукам, что трахалась с самим наследником престола. Да ещё и накануне его бесславной кончины.
Он перекатился на неё, навис, вглядываясь в глаза и пленив между вытянутых рук. Её цинизм принца уже не коробил. Тёмная пелена словно отодвинулась в сторону. У Елисель была очень светлая кожа, и очень худое, поджарое тело. Наследник предпочитал более мягкое, округлое, но сейчас её отчего-то пленяло именно это, гибкое, точно у лисицы, с торчащими острыми грудками.
– Ты уверена? – мягко спросил Эйв, понимая, что начинает терять контроль над собой.
– А то ж! И вообще. Я не понимаю таких штук: бастард там не бастард. Незаконнорожденный – хе-хе. Чушь. Как будто для того чтобы родиться, нужно сначала сбегать в канцелярию и подписать какие-то там бумажки, поставить на них сургучные печати. Кто вообще придумывает такие глупости?! Кому уши оторвать? Знаешь, – она растрепала его волосы, потянулась и чмокнула принца в нос, – если у меня от тебя будет ребёнок, я буду рада тому, что: а – у меня будет ребёнок, бэ – он, может быть, вырастет таким же симпатягой как ты. И йотпа с ней, с короной. Кому вообще нужна эта железяка, я не понимаю? Но Кастором я сына не назову. Ну и имечко! Мерзость така…
Эйв не дал ей договорить, прервал болтовню поцелуем. Знал уже: когда Елисель нервничает, то начинает много-много рассуждать на отвлечённые темы и сердиться на всякие мелочи.
Перед боем всегда хотелось секса. И после боя – тоже. Эйву не привыкать было к смерти, он видел, как корчит в агонии матросов на палубе. Иногда приходилось добивать умирающих, чтобы избавить их от страданий. Принца называли заговорённым: за все три года службы он поймал не более четырёх пуль. Но безглазая старуха всегда ходила где-то рядом. И ещё неизвестно кому повезло: тому, кто умер, или тому, кому вставляли палку в зубы и пилой распиливали кость, например, ноги, чтобы гангрена не пошла выше.
– Эй-эй, – Елисель слегка хлопнула его по щеке, – ты мне ухо откусишь. Или вы так помечаете своих любовниц, Ваше Высочество, чтобы отличать их от тех, кто ещё не?
Он вгляделся в её блестящие смешливые глаза, потёрся носом о нос и прохрипел:
– Именно так.
– Так себе ты любовник, Вашество, – фыркнула девушка. – Целуешься намного лучше. А разговору-то было…
Эйв внезапно почувствовал себя уязвлённым. В смысле «так себе любовник»?! Да ещё кто бы судил! Спустился поцелуями к её шее, к ключице. Вспомнил, что Елисель не девственница, но как бы и не совсем. Хуже нет, чем отрицательный опыт. Уж лучше вовсе без него. Значит, нужно осторожнее и нежнее. Принялся целовать её всю, и понял, что зона ушей и шея – не слабые места Елисель. Но где-то эти самые места есть, Эйв это точно знал. Он поцеловал грудь девушки, чуть прикусил сосок и почувствовал, как Лися напряглась. Попыталась отодвинуть. Дыхание её сбилось. Уже лучше.
– Ты лижешься прям как Нойса, – проворчала Елисель, сжала его возбуждённую плоть, видимо, чтобы ускорить процесс.
Эйв отвёл девичью руку. Он слышал её голос, понимал, почему девушка грубит и торопится: незнакомые ощущения сбивали её с толку, собственная слабость вызывала желание обороняться, нападая на виновного в ней. Вернулся к её губам, одновременно погладив нежную кожу внутренней стороны бедра. Лися дёрнулась.
– Давай уже, – прошипела сквозь зубы.
Но Эйв не торопился: прежде чем начать играть на инструменте, нужно узнать, где расположены его ноты.
Ещё одно местечко обнаружилось в локтях, на нежной коже сгиба. И ещё – с той стороны коленок. Он согнул её ноги, развёл, целуя уязвимое место, уловил волнение, услышал слабый стон. Елисель вздрогнула, когда его губы принялись ласкать атласную кожу, продвигаясь к заветной цели.
– Ты чего делаешь, морячок? – прохрипела она, схватилась за его волосы, попыталась отстранить и вскрикнула.
Его язык коснулся её лепестков. Эйв улыбнулся торжествующе, услышав слабый ох. Руками обнял её бёдра. Нашёл клитор языком. Её ноги стиснули его голову, и он почувствовал, как её бутон становится влажным. Оторвался, подтянулся к лицу, поцеловал в губы.
– Расслабься, – шепнул мягко. – Лися, Лисенька. Мы просто экспериментируем. Всё хорошо. Отпусти себя.
И снова принялся ласкать её. И только когда она задохнулась, застонала, захныкала, потерявшись, или наоборот – сосредоточившись в себе и своих чувствах, вошёл в тесное, горячее, влажное. Начал двигаться мягко, бережно, постепенно ускоряясь.
Елисель обхватила его спину. Откинулась на простыню. Её лицо исказилось, и он целовал это узкое лицо, закусанные тонкие губы, закрытые глаза. Понял, что сейчас самого накроет, раньше, чем её, вышел, снова принялся ласкать грудь, целовать и мять, а потом, когда тонкое тело выгнуло, снова вошёл. И, наконец, почувствовал, как его плоть сжали мышцы её влагалища, как по женскому телу прокатились одна за одной волны оргазма. Услышал стон, всхлипы. И кончил. Упал на неё, задыхаясь от бури ощущений, от опустошения и лёгкости.
Лися прижалась к нему, ткнулась в его шею.
– Ух ты ж, – выдохнула, спустя минуту или две.
Эйв лёг рядом, обнял девушку. Они помолчали. Ещё никогда он не чувствовал её настолько расслабленной.
Так и лежали, обнимаясь, до пения ночных петухов. Елисель вскочила первой.
– Ну, сойдёт для первого раза.Ты был прав: йотповый из меня учёный. А опыты нужно перепроверять. Я в душ. Надеюсь, потом ещё повторим.
– Лися, – тихо окликнул её Эйв, всё ещё расслабленный.
– М?
– Как им управляют? Там же ни узды, ни штурвала… И вообще.