Страница 39 из 103
Глава 9. Бабочка в кулаке
Кто-то приподнял её голову, пробормотал что-то беззлобное. В губы потекла тёплая жидкость. Ирис открыла глаза и увидела Аарху.
– Давай-ка, девонька, выпей это, – ворковала ведьма над ней и поила чем-то тёплым и ароматным.
Девушка допила, закрыла глаза, свернулась клубочком и отвернулась лицом в подушку.
– Ты чего это? – удивилась старуха.
Она присела рядом. Сухонькой ладонью тронула её лоб.
– Есть хочешь?
Ирис не хотела, но отвечать было тяжело. И от света, струившегося из окна в комнату – тоже. Девушка зарылась в подушку поглубже и снова уснула.
Ей снилось детство. Лилиана, качающаяся на верёвочных качелях и читающая книгу. Конечно, это был любовный роман. Лили уже достигла четырнадцати лет, и такие темы начали её волновать. Впрочем, любовь, кажется, интересовала старшую принцессу с рождения. В огромных влажных лиловых глазах её сияло мечтательное выражение. Ирис прыгала вокруг и старалась обратить на себя внимание сестры.
В тот день ничего не происходило: просто приятно согревало весеннее солнышко, просто ветер игрался лёгкими льняными платьицами сестричек. Это был бессодержательный сон, наполненный зноем и негой.
– Эй, девонька, – кто-то жестоко вырвал её из забвения. – Его Светлость велит тебе прийти к нему…
Ирис покрепче обхватила подушку и снова уснула. Её трясли, но в этот раз Лили в голубом платьице никуда не делась. И огромный бант в её золотых локонах торчал победным флагом. Сестра покачивала левой ногой в голубой атласной туфельке на низком каблучке. Серебряный бантик – пряжка – чуть поблёскивал в солнечных лучах. Огромная бабочка, ярко-зелёная в чёрных разводах, опустилась на страницу книги и лениво сложила крылья...
Когда девушку всё же удалось разбудить, в окно уже падали алые лучи.
– Давай-ка поешь, – жалостливо сказала Аарха и принялась кормить принцессу с ложечки.
Ирис послушно открывала губы и устало жевала. А потом заплакала бессильно. Ей хотелось спать, но её заставляли есть, и это было мучительно тяжело. Она выскользнула из рук что-то бормочущей старухи, снова обняла подушку, спряталась в неё и с облегчением увидела всё ту же лужайку дворцового парка, качающуюся Лили и бабочек, облюбовавших низкорослую лапчатку. Алая, жёлтая, две зелёных и ещё лазурка – нежно-голубая, крылья которой казались бархатными.
– Девонька, – встревоженно звала ведьма, Ирис морщилась от болезненного вторжения мерзкого голоса, – нельзя, ты должна вернуться. Ты можешь там застрять насовсем…
Именно этого ей и хотелось. Остаться навсегда в этом дне. Именно в нём, когда ничего не происходило, мир был полон неги и летнего жара, и разомлевшая Лили сонно моргала, пытаясь сосредоточить внимание на злоключениях героини, а Ирис прыгала на одной ножке по расчерченным клеткам и иногда бросала мелкие камушки в сестру. Нарочно, чтобы позлить.
– Ну Ирис! – сердится Лили, надувая губки. – Не будь врединой. Я маме скажу.
– Ябеда-ябеда! Ягода-барябида. Ухвачу за ухо – ухо станет глухо, укушу за рот – станет бегемот…
Кто-то сбросил с неё одеяло, и резко похолодало. Ирис подтянула колени к подбородку, не открывая глаз и не выпуская покачивающейся подушки из рук.
– Вставай.
Этому жёсткому голосу невозможно было не подчиниться. Но также нельзя было взять и бросить прыгать, ведь она ещё не доиграла. Надо было допрыгать хотя бы этот кон. Потому что не допрыгал кон – значит, вышел вон. Выходить нельзя, сдался – ты свинья...
Ирис бросила стёклышко на следующую клетку. Летнее небо заволокли тучи, грохнул гром.
– Ирис! Пошли домой, – Лили обеспокоенно встала с качелей, глянула на небо.
– Сейчас. Ещё немного… Солнце, выйди из-за туч, дождик мокрый, ты докуч, улетайте прочь стрижи, я живу и буду жить…
И стеклянная бита летит, сверкая на солнце, в следующий квадратик.
– Что с ней?
Зачем снова этот страшный голос? Она не хочет его слышать. Он ранит уши, он грохочет громом. Ирис морщится и прыгает на одной ножке, размахивая руками. Ветер усиливается, задирает подол юбки, и ногам становится холодно. Принцесса опять не надела панталоны, потому что ненавидит эти кружевные изделия, и босые ноги покрываются мурашками.
– Ирис! – это уже Лили кричит, Лили можно, у неё голосок приятный. – Мама снова будет ругаться…
– Доктора называют это нервным истощением, Ваша Светлость, – снова шамкает старуха. Зачем в королевском парке ведьма? Кто пустил? – Мы же называем пределом духа. Человек может устать от страданий и горя и отказаться жить. Так бывает. И тогда его душа уходит в края бескрайние...
– Ну и пусть, – бормочет Ирис сестре. – Ну и пусть ругается. Я всё равно доиграю.
И перепрыгивает на следующую клетку.
– Ты можешь починить?
– Ирис, – Лили чуть не плачет, – ну, пожалуйста. Мама правда рассердится! Ну почему ты такая упрямая?
– Я – болотная ведьма! – смеётся Ирис.
И тотчас эхом отвечает голос взаправдашней ведьмы:
– Попробую. Но не знаю, получится ли, хозяин. И стоит ли? Однажды вы всё равно её сломаете. Рано или поздно.
– Делай, что велел.
– Не говори так, – Лили спрыгивает с качелей, подбегает и испуганно обнимает сестру, – не поминай нечисть вслух. Эйв просто дурачок, что обзывается так. Нельзя
такое
произносить вслух!
Её объятия мягкие и тёплые, словно одеяло. Ирис проваливается в них, и ей становится тепло-тепло.
Когда Ирис открыла глаза, было уже светло. Она по-прежнему лежала в постели, укутанная в одеяло. Лёгкий золотистый свет нежно очерчивал границы предметов и падал на противоположную от окна стену огромным добродушным зайчиком. Девушка моргнула и приподнялась на локте. Из глубокого кресла, стоя́щего у кровати, поднялась старуха.
– Проснулась, девонька? И вовремя. Надо поесть. Я принесла тебе суп.
– Дайн, – прошептала Ирис.
– Всё хорошо с твоим братом. Его Светлость велели приготовить ему комнату.
– Я хочу его видеть. Дайна.
Девушка попробовала встать, её локти подломились, и она со стоном повалилась обратно.
– Тише, тише, – недовольно насупилась Аарха. – Сначала поешь.
Она взяла глиняную миску, села на постель. Ирис попыталась забрать у ведьмы ложку, но рука девушки так тряслась, что нечего было и думать есть самостоятельно.
– Ну-ну, девонька, не кочевряжься. А то герцога позову.