Страница 40 из 103
Ирис поперхнулась и раскашлялась.
– Что, не люб? – хитро прищурилась старуха.
Девушка нахмурилась.
– А у меня есть выбор? – спросила устало.
– Ну-ну, ну-ну, – добродушно пожурила её Аарха. – Ты строптивая. Строптивая – это плохо. Надо быть благодарной, девонька. Посмотри: хозяин устроил тебя в лучшей комнате замка. Спишь ты на мягкой постели. Меня вот приставил тебе прислуживать. О брате твоём позаботился. По приказу Его Светлости я твоего братишку-то лечу…
– Лечишь? От чего? – испугалась Ирис.
– Энурёз у него. Али ты не знаешь такого слова? По-нашему то, по-простому, зассанство. Болезнь деток малых. Большой парень уже, а вот такое.
«Потому что твой хозяин на его глазах убил его родителей и брата, а потом бросил перепуганного малыша одного в башне с призраками, – угрюмо подумала девушка. – Никогда раньше Дайн не писался в постель или штаны». Но спорить не имело смысла. Доказывать что-либо ведьме… да попросту опасно. Ирис вспомнила, как Аарха сразу сообщила Ширану о жалкой попытке пленницы захлебнуться водой. Потупилась и принялась молча глотать суп, который ведьма зачерпывала глубокой ложкой. А та всё расписывала милосердие своего ужасного хозяина.
Доев, девушка обессиленно упала на подушки.
– И где сейчас Его Светлость? – спросила, закрыв глаза. – Я могу увидеть его, чтобы выразить признательность за брата?
Старуха подоткнула одеяло, поднялась.
– Спи, милая, спи. Герцога не будет до ночи. А, может, и до утра. Потом… кхе-кхе… выразишь. Поправляйся, набирайся сил. Тебе они понадобятся, девонька.
Ирис открыла глаза и прямо глянула на неё. Чёрный глаз Аархи смотрел пристально и остро.
– Это последствия зелья? – в упор спросила принцесса.
– Какого зелья? – удивилась ведьма.
– Которое ты оставила мне на столе этой ночью?
– Прошлой, девонька, прошлой. Два дня прошло. А не было никакого зелья. Отвар шиповника и расторопши. Полынь, чабрец. Соквинец и лаптша. А боле ничего. Для здоровья, милая. А то ты, вишь, какая слабенькая.
И она ушла.
Ирис стиснула зубы. Ведьма лжёт! Девушка вспомнила ту ночь и почувствовала, как запылали стыдом щёки.
– Это ложь, – прошептала. – Ложь. Ложь. Ложь!
Потому что правдой
вот это
быть не могло.
Она бежала по пылающему дворцу. Её губы пересохли и трескались, но нигде не было ни капли воды.
– Я замёрз, – шептал в памяти тоскливый голос брата. – Я замёрз.
Девушка не знала – она бежит к нему или от него. И снова выскочила в тронный зал, попятилась, страшась увидеть демона. Но жалящего пламенем не было.
– Ирис, – позвал её совсем другой голос.
Строгий и печальный. Принцесса споткнулась, застыла.
– Мама? – переспросила, и голос зазвенел. – Мама, тебе тоже холодно? Ты хочешь…
– Ирис, ты
забыла
. Ты забыла ту ночь. Забыла, что сделал Ширан. Моя дочь отдала своё тело тому, кто прилюдно насиловал её. Тому, кто убил её родных на её же глазах.
«Даже прощаться не будешь?» – всплыл в памяти Ирис жуткий голос. Сердце полоснуло болью.
– Нет, – прошептала Ирис, – нет… Мама! Мама, пожалуйста! Я ведь только хотела спасти Дайна… я…
– Ты лжёшь.
Голубые глаза матери мерцали льдом. Скорбная тень плыла к дочери между обгорелыми колоннами, залитыми мертвенным лунным светом.
– Мама…
– Мне стыдно за мою дочь. Дочь, которая отдавалась врагу. Которая подставляла…
– Мама!
– … ему свою задницу и тёрлась о него, как течная сука…
Ирис закрыла лицо руками, зажмурилась, но всё равно продолжала видеть надменное лицо королевы. Её брезгливый взгляд пронзал душу. Девушка попятилась. Под ногами что-то захрустело.
– Мама, пожалуйста, не надо, – заскулила она. – Я только хотела спасти Дайна…
– И для этого опустилась перед насильником на колени, и сама стала сосать…
Ирис закричала. Так громко, как только могла. Закричала, чтобы не слышать жестоких и справедливых упрёков, убивающих её.
Что-то прохладное легло на лоб, вырывая из небытия. Она открыла глаза, застонала и закрыла снова.
– Что ты видела? – властно спросил Ширан.
Медленно-медленно девушка осознала, что лежит в постели врага. Голая. И сейчас зверь возвышается над ней, приподнявшись на локте, и всматривается в лицо. Но после встречи с матерью видеть герцога стало облегчением.
– Я кричала вслух? – спросила она, не открывая глаз.
– Да. Я жду ответа.
– Обычный кошмар, – Ирис попыталась уткнуться в подушку. – Это был лишь кошмар…
Судорожный всхлип вырвался из её груди против воли. Ширан перевернул девушку на спину.
– Я мог бы тебя наказать за игнорирование моего вопроса, – сказал спокойно. – И в следующий раз накажу. Запомни, Ирис, если я задал вопрос, сдохни, но ответь. В этот раз я тебя пощажу. И даже объясню кое-что. Открой глаза.
Она снова всхлипнула. Из уголков глаз побежали горячие слёзы.
– Мне так плохо… почему ты настолько жесток? Как можно быть настолько жестоким? Почему даже такую малость ты не можешь мне позволить? Я не хочу смотреть. Не хочу тебя видеть. И никого – не хочу. Я умереть хочу, хотя и боюсь, очень боюсь смерти.
– Открой глаза, – равнодушно повторил он.
Ирис послушалась. Его лицо светлело во мраке. Чуть блестели глаза в тёмных впадинах. Без золота. Значит, не злится.
– Твой отец…
– Не смейте о нём говорить, – слабо прошептала она.
– … твой отец никогда не был хорошим воином. Мне было девятнадцать лет, ему – двадцать шесть, когда король, твой дед, послал наследника на Неприветливые острова. Для практики в военном ремесле. И для того, чтобы Кальдер научил меня, как правильно управлять моим герцогством.
Страх понемногу отпускал её сердце – Ширан говорил ровным и спокойным голосом. Ирис поймала себя на мысли, что так давно не слышала простого человеческого голоса, не гремящего гневом, не пылающего похотью, обидой, не втаптывающего её в грязь осуждения, что была почти рада желанию тирана разговаривать. Ей вдруг отчаянно захотелось поверить, что ничего ужасного не было и нет, и они просто лежат и беседуют, как могли бы, если бы папа не передумал и всё же выдал Ирис замуж за того, кто был с ней помолвлен. «Может быть, тогда герцог не был бы так жесток со мной, и мы бы даже смогли со временем научиться взаимопониманию»? – подумала она.