Страница 11 из 103
То ли из-за того, что «братоубийца» нервничал – аж вспотел, и ладонь сделалась влажной, то ли из-за сильно бьющегося сердца – кровь стучала в висках, но Астор не смог нащупать венку.
– Пожалуйста… – прошептал он и закусил губу.
Упал на колени, прямо в низкорослый кустарник лапчатки, принялся расстёгивать пуговицы трясущимися руками.
Это были большие золотые треугольные пуговицы морского устава, с якорями и канатами. Небесно-голубой мундир, золотые аксельбанты, расшитые обшлага и золотые пуговицы, а ещё, конечно, изящный кортик на цепочке – всё это сводило дам с ума. Но Астор не был дамой, его сводила с ума неподвижность фигуры брата. Когда пальцы коснулись шестой пуговицы сверху, их вдруг перехватили.
– Эй, братишка, я так-то по женщинам, – хриплым басом съязвил Эйв и, раньше, чем Астор пришёл в себя, ударил в плечи, повалил и прижал к земле. – Испугался, да? Так что там за Елисель? М?
Он выразительно поиграл красивыми тёмными бровями.
– Скотина, – прорычал Астор с облегчением. – Свинья! Сволочь!
– Сосиски!
– Что?
– Я думал, мы соревнуемся в словах на букву «эс». Разве нет? Давай, братяня, раскалывайся. Кто такая Елисель? У тебя появилась девчонка? Это к ней ты намылился ночью? Да не тушуйя, я ж любя.
Эйв вскочил, отряхнул тёмно-алые штаны. Астор бросился к книге, и брат тотчас подставил ему подножку, а когда несчастный полетел носом в траву, быстро подобрал книгу, открыл и прочитал вслух:
– «Собственность Елисель эль Диар. Если вы нашли эту книгу, просьба вернуть по адресу…»
Астор перестал пытаться вырвать драгоценный экземпляр и просто ударил кулаком по томику, выбив его из рук насмешника.
– Эйв, – процедил сухо и надменно, – ты никогда не повзрослеешь. Какая разница, кто мне дал прочитать книгу, которая меня интересует? Парень или девица. А ты просто слишком пошл и убог…
– Да? Вот как? То есть, госпожа Елисель как женщина тебя ни капли не интересует?
– Нет, – буркнул Астор, подобрал пособие и решительно зашагал прочь.
Наследник хмыкнул, тряхнул головой, рассыпая тёмные пряди по лбу, вискам, ушам. Вся эта ситуация до крайности забавляла его.
– Да ты влюблён! – крикнул он вслед брату. – Просто признайся, что ты без ума от девицы под именем Елисель. И заканчивай уже стесняться. Всё нормально, Аст. Рано или поздно все через это проходят…
Астор остановился, обернулся. Хмурый, мрачный. Из-за света фонаря его тень казалась монстром, готовым поглотить второго сына короля.
– Тебе двадцать три года, Аст. Ты большой мальчик. Я разрешаю не стесняться движений собственного естества.
– Я. Не. Влюблён.
– Докажи.
Эйва охватило раздражение. Нет, ну в самом деле, что за детские труселя? Тайны таинственные да и только. Астор, похоже, тоже разозлился:
– Это ты только и думаешь о том, что у девчонок под юбками находится, и ни о чём больше. Ты вообще не способен...
– А о чём ещё я должен думать? Об их возвышенных душах?
– О голове. Прикинь, у девчонок есть ещё и голова. В отличие от тебя.
– Ну-у-у…. – Эйв хмыкнул. – Поверь, про голову я тоже не забываю. Там очень вкусные губки. Ладно, братишка, давай так: я сам отнесу твою книгу по указанному адресу, а ты с кухней разберёшься и баиньки.
Астор напрягся:
– С чего бы это?
Эйв широко ухмыльнулся:
– С того, что я еду в город, и мне по пути. Или ты хочешь непременно сам взглянуть в знойные чёрные, или какие там, очи своей Елисель?
И пропел дурачась:
– О, дева, днесь я умереть готов за вашу честь,
за ласку и лобзанье, сердечные воспоминанья…
– Перестань.
– Так что? Сам поедешь к ненаглядной? Хочешь, я подскажу, где глубокой ночью можно купить цветы? Есть такое местечко…
Даже в темноте было видно, как засверкали глаза Астора. Брат стиснул кулаки, дёрнул узким подбородком. Эйв саркастически хмыкнул:
– А говорил, что хочешь лишь вернуть книженцию…
Младший брат зло кинул пособие в старшего. Эйв перехватил на лету.
– Адрес знаешь, – бросил, почти плюнул Астор, возвращаясь на мраморную лестницу.
Эйву вдруг стало стыдно. Нет, ну в самом деле… Может, там первая любовь? Двадцать три года – это, конечно, поздновато для заикающейся робости, но лучше поздно, чем никогда. Чего вот он полез? Отец и так уже начал беспокоиться, что средний сын не обращает внимания на девушек, а тут…
– Тори, – мягко позвал наследник, протягивая пособие.
– Да подавись ты, – бросил Астор, решительно уходя и не оборачиваясь.
Насмешник пожал плечами: ну и ладно. Ну и шут с тобой. Рассмеялся и длинными скачками принялся спускаться на широкую песчаную дорожку, разделяющую дворец и парк. Ему было немного стыдно, как бывает, когда в шутку отнимешь у ребёнка игрушку. С другой стороны… Астор – не ребёнок.
Ну и потом… Что там за Елисель такая? Чтобы рассудительный Астор да так бесился! Ничего страшного не случится, если Эйв только взглянёт.
Принц прошёл в конюшни, сам оседлал любимую Триско́ту, взлетел в седло, и уже через десять минут кобылка резко вынесла хозяина за пределы королевского парка.
Ночь пахнула холодом и моросью. На влажных чёрных булыжниках играл свет фонарей. В стёклах окружающих домов отражалось золото этой игры. С изящных балкончиков свешивались ампельные плети цветущих растений, настолько длинные, что некоторые задевали голову всадника. На площади Бодрых Кентавров Эйв натянул узду. Триско́та послушно остановилась.
– Как думаешь, детка, – всадник наклонился к её маленькому ушку, – я буду очень большим свином, если не подарю девушке роз? Ну или лилий там…
Лошадка дёрнула ухом и нетерпеливо прицокнула копытом.
– Думаешь, ещё бо́льшим я стану, если подарю их девушке, которой очарован брат? Хм. Знаешь, я даже не думал об этом в таком русле.
Трискота тряхнула головой, и вороная грива смолой расплескалась по крутой золотистой шее.
– Ну, знаешь, не очень-то ты вежлива, – фыркнул Эйв и пустил лошадь в боковую улицу Картёжников. – В конце концов, всегда можно сказать, что цветы ей лично передал Астор. Что поделать, если мой братик – идиот? И всё, решительно всё нужно брать в свои руки.
Казалось, этот довод убедил буланую лошадку, и она бодро потрусила по мостовой.