Страница 101 из 103
– И брат в этом заговоре участвовал, верно?
Эстэль испуганно оглянулась на Лиона. Тот хрипел, пытаясь отдышаться. Сглотнула. Ширан усмехнулся. Продолжил допрос:
– Откуда Ирис взяла зелья?
– Она не говори-и-ила…
Ширан перевёл взгляд на Баэрда. Тот молча поклонился и вышел. Герцог наклонился к девушке.
– Вот видишь, ты отвечаешь и ведёшь себя как умница, – сказал мягко, – поэтому твоего брата не бьют. Когда я спрашиваю, надо отвечать, Эстэль. Когда говорю – выполнять. Ты же хорошая девочка, верно? Ирис отдала тебе зелье в руки, и ты решила, что всё то, что она наговорила – правда? Ты настолько глупа, Эстэль?
Девушка всхлипнула.
– Она не отдавала… она… она оставила ридикюль, и я…
Замолчала, закрыла лицо руками.
– Ты украла его? – ещё мягче спросил Ширан. – Ты поступила нехорошо, Эстэль. Я очень расстроен. Ты была моей невестой.
Лион молчал, тяжело дышал и слизывал кровь с разбитой губы.
– Простите меня… пожалуйста. Отпустите нас с братом и…
Двери открылись. Ширан посмотрел на вошедших Баэрда и Аарху.
– Хозяин, – старуха поклонилась.
Эстэль, обернувшаяся было к двери, зажмурилась от страха при виде уродливой колдуньи.
– Аарха, – голос герцога оставался мягким, но старуха побледнела при его звуках, а бородавки её напротив побагровели, – зелье страсти и забвения для Ирис варила ты?
Та повалилась на колени.
– Да, мой господин.
– Зачем?
– Чтобы она могла ублажить вас, мой господин. Мне было жаль девочку...
Ширан отвернулся. Губы его скривились в судороге. Помолчав, он хрипло уточнил:
– Тогда, в ту ночь, ты тоже давала Ирис зелье?
– Да, мой господин, – покорно прошептала Аарха.
Герцог закрыл глаза. Комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием Лиона и всхлипами Эстэль.
– Аарха, – наконец снова заговорил Ширан, – что по закону положено тем, кто готовит это зелье, ты знаешь?
– Сожжение на костре, – хрипло прокаркала та.
Он встал, подошёл к ней. Поморщился.
– Встань.
Баэрд помог колдунье подняться с колен. Та припала поцелуем к руке хозяина.
– Ты заменила мне мать, – тихо сказал он. – Аарха, ребёнком я называл тебя мамой. Однако, повзрослев, я стал твоим господином, твоим герцогом. Зачем ты это сделала, Аарха? Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто строит за моей спиной заговоры.
– Твоя воля надо мной, господин, – смиренно ответила старуха.
– Мне жаль, – шепнул он.
Ласково коснулся её щеки. Перевёл взгляд золотых глаз на Баэрда.
– Ты знаешь, что делать, – сказала устало.
– Когда? – угрюмо уточнил пёс.
– Сейчас.
Баэрд вывел старуху. Ширан обернулся к насмерть перепуганной и ничего не понимающей Эстэль. Глянул на Лиона.
– Ты ошибся, сын Исольва. Если бы я женился на всех, кого обесчестил, я был бы уже женат. Я не стану брать в жёны женщину, потерявшую честь до свадьбы.
– Мерзавец! – воспрянул духом Лион. – Ты! Ты обесчестил мою сестру! Трус! Я вызываю тебя…
Ширан отошёл к окну.
– Глупец. Удивительно, как у такого умного человека, как Исольв, могли родиться такие глупые дети. Я отклоняю твой вызов, Лион, потому что законом рыцарю запрещено принимать вызов кастрата.
– Что ты несёшь?! Я не…
– Это ненадолго. Эстэль, подойди ко мне. Не бойся.
Девушка панически оглянулась на брата, но подошла к герцогу. Она дрожала всем телом и тряслась, словно в ознобе.
– Вы не женитесь на мне? – спросила неверяще. – Но… мы были вместе в эту ночь… Я была чиста до этого… Вы же сами… как порядочный…
– Смотри, – шепнул он. – Не на меня. Посмотри в окно.
Эстэль оглянулась. Нахмурилась, не понимая. Посередине двора стоял столб, к нему была привязана горбатая фигурка, под её ногами лежали дрова и хворост. Зачем там дрова? Эстэль непонимающе заморгала. Кто-то в сером мундире подошёл с горящим факелом и поджёг хворост.
– Она же так с… горит…
Осознав сказанное, девушка вцепилась в руку герцога, задохнулась от ужаса. Ширан неподвижно смотрел в окно.
– Я хочу, чтобы ты это видела, Эстэль. Смотри.
Пламя весело затрещало, разгораясь, задымило.
– Ей же больно…
– Очень.
– Она же не виновата… Это всё Ирис…
– Аарха нарушила закон и осуждена по закону.
Когда приговорённая начала кричать, Эстэль зажала уши, отвернулась, уткнувшись в мундир герцога. Девушку затрясло. Но она всё равно продолжала слышать и крики, и мольбы, и проклятья, и нечеловеческий предсмертный вой.
– Пожалуйста, остановите это! – зарыдала Эстэль.
Герцог не ответил. Лион грязно ругался, но его голос дрожал от страха. Ширан стоял и смотрел, как заживо сгорает человек. Ветер донёс запах палёной плоти. Эстэль затошнило.
– Пожалуйста, пожалуйста, хотя бы закройте окно!
Ширан оглянулся на неё. Кивнул Баэрду:
– Уведи Лиона вниз.
Эстэль вскрикнула от ужаса. Гвардейцы подхватили несчастного под руки и грубо вытащили прочь. Баэрд вышел за ними.
– Что вы собираетесь…
… «с ним делать», – хотела спросить Эстэль, но горло её пересохло. Ей очень хотелось упасть в обморок, сердце стискивало латной перчаткой страха, но отчего-то сознание никуда не пропадало.
– Это от тебя зависит. Садись и пиши.
Герцог подал ей руку, подвёл к столу, положил лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вложил в руку. Эстэль посмотрела в его безжалостное лицо. В глазах девушки дрожали слёзы.
– Милый брат мой Саран, – начал диктовать герцог, снова вернувшись к распахнутому окну, из которого тошнотворно воняло, но уже не доносилось никаких звуков, – наш брат Лион обманом вывез меня в Персиковый город. Он хочет выдать меня замуж за герцога Ширана, чудовище, которое пугает меня до полусмерти. Пожалуйста, спаси меня! Я буду ждать тебя в пригородной гостинице «Быстроногий кентавр». Умоляю тебя, поторопись, иначе через неделю спасти меня не сможет ничто. Твоя любящая и преданная… Как ты подписываешься в письмах к братьям?
– Тэль, – прошептала девушка, сморгнув слёзы.
– Тэль, – завершил Ширан.
Подошёл, встал за спиной, пробежал взглядом написанное.
– Вы же не навредите Сарану? – жалобно спросила Эстэль, всхлипнув. – Вы же ничего ему не сделаете?