Страница 100 из 103
– Он – мой сын, Ваша Светлость, – признался Горий со вздохом и чуть развёл руками. – Единственный сын.
Ширан задумался.
– Он первенец Кальдера. Как это получилось?
– Мы с Вилиан детьми полюбили друг друга, – прошелестел Горий бесстрастно. – Но я был – простой секретарь, а она –
дочь герцога.
– Она выходила замуж не девой?
– Девой. Мы береглись.
Герцог хрипло рассмеялся и вложил саблю в ножны.
– У Кальдера были собственные дети? – спросил презрительно.
– Только Эйв и Ирис не от него.
Горий по-прежнему стоял на коленях, но от его фигуры веяло безмятежностью, и голос не дрогнул ни разу. Казалось, Первого Советника вовсе не волнует его участь. Ответы звучали так, словно вопросы были про поставки зерна.
– У тебя есть доказательства твоих слов? Письма королевы? Свидетели?
– Нет, Ваша Светлость, – усмехнулся Горий. – Королева была умна.
– Ты знал, что я убью её, но открыл мне пути?
Советник пожал плечами:
– Да, Ваша Светлость. Юношеские глупости давно позади. С моей помощью или без неё, вы всё равно бы это сделали, но без меня жертв оказалось бы больше.
– Ты знал, что Эйва не было во дворце в ту ночь?
Горий чуть улыбнулся. Склонил голову ниже:
– Да, Ваша Светлость.
Они помолчали. Ширан пристально наблюдал за мулякрой, рассекающей синеву. Коснулся пальцем стекла.
– Она думала, что неуязвима, – проговорил медленно, – что равных ей тварей нет в Ядовитом море. Но вот она здесь, и, хотя по-прежнему считает себя опасной, она уже игрушка, и её жизнь оценена и взвешена.
Обернулся к Советнику:
– Приготовь всё к коронации Дайна. К вечеру жду доклад о необходимых мероприятиях, расчёт средств и сроков. И вели приготовить мулякру на парадный обед в честь коронации.
По лицу Гория пробежала волна страданий.
– Это будет твоё наказание, – заметил её Ширан. – Но оно не значит, что я тебя простил.
Развернулся и ушёл. Первый советник закрыл глаза и тихо выдохнул. Вытащил платок и вытер лоб.
Замок Неупокоенных душ наводнили войска. Ветер трепал флаги. Муренцы, ругаясь сквозь зубы, устанавливали пушки на те стены, что уже были отремонтированы. Гремели телеги, провозя камень и глину для ремонта тех стен, что ещё нуждались во внимании каменщиков. Во двор въехал экипаж, из которого лихо выпрыгнул Лион, подал руку сестре и, сдерживая победную ухмылку, прошёл в замок. У дверей его встретил хмурый Баэрд, красноглазый от недосыпа. Провёл в кабинет хозяина. Герцог стоял у окна и смотрел вдаль.
– Я требую сатисфакции, – заявил Лион с порога гневным голосом. – Вчера вы осмелились…
– Сядь, – брезгливо велел Ширан.
Лион запнулся. Подвинул покраснневшей от смущения сестре кресло. Спохватился:
– Вы не смеете…
– И заткнись.
Что-то было безумно жуткое в мягком голосе герцога мурен. Лион проглотил возмущение и выполнил приказ. Эстэль не казалась радостной или торжествующей. Девушка явно нервничала, вспыхивала, бледнела и краснела, терзая перчатку, снятую с левой руки. С испугом косилась на объект обожания.
– Что это было, Эстэль? – спросил Ширан тихо, не оборачиваясь.
– Я… я не понимаю вас.
– Эстэль! Ты не должна отвечать! Ваша Светлость, вчера вы обесчестили мою сестру, и я, на правах её брата, требую… Вы посягнули...
Ширан повернулся к нему, и Лион закашлялся, подавившись невысказанным. Глаза герцога горели золотом. Он вернул тяжёлый взгляд Эстэль.
– Я жду ответа.
Та вжалась в спинку стула, опустила глаза и вспыхнула.
– Я н-не понимаю… Я… я говорила «нет», но вы… – всхлипнула.
– Я помню, что именно делал с тобой делал, – холодно оборвал её Ширан. – Я спросил тебя о другом, Эстэль.
– Ширан! – начал было Лион. – Не смей задавать вопросы…
Герцог кивнул Баэрду, и тот, замерший позади гостя, внезапно резко ударил сына герцога по уху. Лион упал, взвыл, попытался вскочить, но Баэрд от души пнул его под зад. Двое гвардейцев, неподвижно стоявших у стен, бросились вперёд и скрутили незадачливому сыну Исольва руки за спиной, поставив Лиона на колени так, что тот был вынужден склонить перед хозяином голову. Эстэль вскрикнула, зажала ладошками рот.
– Заткнись, Лион, – посоветовал Ширан, не отводя взгляда от невесты. – Я говорю не с тобой.
– Йотпа! – завопил тот. – Как ты сме…
Баэрд схватил его за волосы, запрокинул лицо и ударил в зубы. Лион захрипел, сплюнул кровь. Эстэль взвизгнула и вскочила.
– Что вы делаете?! – запищала в ужасе, на глазах её заблестели слёзы. – Ширан! Вы… вы не можете так…
– Могу. Эстэль, я всё ещё жду ответа. Я терпелив, но не слишком.
– Я не понимаю…
Ширан вздохнул и кивнул Баэрду. Гвардейцы приподняли хрипящего Лиона, и пёс герцога ударил жертву кулаком под рёбра. Несчастный дёрнулся, из разбитого носа текла кровь на румяные, точно у девицы, губы.
– Не надо! Пожалуйста! – завопила Эстэль.
– Что было в том бокале, который ты дала мне? – терпеливо уточнил Ширан.
– З-зелье верности и страсти, – заплакала та. – Пожалуйста, не мучьте брата! Он… я… но ведь… Это всё принцесса Ирис, это она! Она ведьма! Она мне дала…
Эстэль запнулась и густо покраснела. Герцог кивнул:
– Продолжай.
– Ты не должна рас… – прохрипел Лион.
Ему снова дали в зубы. Эстэль упала на колени перед Шираном:
– Не бейте его, пожалуйста! – простонала, рыдая.
Герцог сел на стул так, что коленопреклонённая девушка оказалась рядом с ним. Погладил её по волосам.
– Твой брат ведёт себя отвратительно, девочка. Я бы и рад не бить его, но он делает всё, чтобы отправиться в пыточные.
– Ч-что?
– Внизу есть подвал, Эстэль. И там находятся пыточные. В них служит мой верный Ойс. Хороший парень с золотыми руками. Он лучше врачей знает устройство человеческого организма и умеет причинять невыносимую боль. Никто, попав в подвалы, не может уже оттуда выбраться.
– Пожалуйста, пожалуйста!
Она перехватила его руку и принялась целовать. Лион замер, осознавая.
– Это зелье вам собиралась дать Ирис! – крикнула Эстэль. – Она вас опаивала, ведьма… Она сказала, что соблазнит вас и вы женитесь на ней. Она хотела, чтобы вас с ней застали свидетели, и вы обязаны были жениться на ней!
– Но дала ты?
– Да, но я… я вас люблю. Я не могла допустить… Я должна была спасти вас…