Страница 59 из 128
Они долго-долго сидели неподвижно. Ирис смотрела на картины. Потом вздохнула и печально заметила:
– Лили всегда легко позировала. Она любила мечтать, поэтому посидеть неподвижно ей было несложно. Тем летом Лили мечтала о Кьярвале. Ты же знаешь, что она была в него влюблена? Они казались сказочной парой: прекрасный принц и прекрасная принцесса. Я завидовала сестре просто ужасно. И очень переживала, что мой жених ты, а не Кьяр. Ирбис казался мне идеальным.
Ирис почувствовала, как он напрягся. Его объятья стали жёсткими, словно боевой захват. У неё всё же получилось коснуться его головы.
– Я была маленькой и глупой, – призналась она с горечью. – Идеальный Кьярваль оказался обычным котом, трахающим всех встречных кошек. А любви… той, о которой пишут в книгах, её просто нет.
Ширан встал, взял её кресло за ручки:
– Идём есть. Уже утро.
– Лили умерла, – прошептала Ирис, не слушая его, – умерла потому, что была не в состоянии принять мир таким, какой он есть. Жестоким, циничным, безжалостным. Мир, в котором все предают друг друга. Мир, в котором сильный пожирает слабого. И в котором нет любви.
Герцог выкатил кресло в прихожую, распахнул входные двери.
Сад просыпался. Только-только начало светлеть, но птицы уже чирикали, наслаждаясь звуками своих голосов. Мир окутал жемчужно-серый туман, размывший каменные стены замка.
– Ты прав, – продолжала Ирис, – Белокурды пережили себя. Мы были обречены. В нас нет вот этой жизненной цепкости и…
– Ирис, – перебил он её. – Если мастерская будет тебя так расстраивать, я её спалю к йотпам.
Ширан подхватил девушку на руки, закинул на плечо, положил её руку к себе на плечо и пошёл вверх по лестнице. Ногой распахнул дверь в комнату, уложил Ирис в кровать, накрыл одеялом.
– Хочешь есть?
Она посмотрела на него сухо блестящими глазами.
– Зачем я тебе? – спросила серьёзно.
Ширан стиснул челюсти. Глаза полыхнули золотом.
– Ирис, будет лучше, если ты научишься отвечать на вопрос, а потом задавать свой.
– Мой важнее. Зачем я тебе? Я не понимаю тебя. Ты мог жениться на мне и наследовать престол, если хотел жениться. Если не хотел, почему женился сейчас? Если хотел отомстить, то…
– Я зайду позже. Спи.
Он открыл дверь, чтобы выйти.
– Ширан! – жалобно позвала Ирис.
Герцог обернулся. По щекам его ходили желваки, глаза вспыхивали золотом.
– Я не хочу есть. Я жить не хочу. Всё равно ведь умирать, так не всё ли равно когда? А ты? Ты хочешь жить? Чего ты вообще хочешь?
Ширан подошёл, наклонился и поцеловал её в лоб.
– Спи, – шепнул и щёлкнул пальцами. – Тебе нужно спать.
Убедился, что её ресницы сомкнулись, а дыхание выровнялось, и прошёл в кабинет.
На юге всё было просто: или ты, или тебя. Если ты слаб, то искал себе сильного покровителя и служил ему верно и преданно до самой смерти. Как правило, твоей. Как-то во время длительного затишья, малыш Эйв разговорился о разных философских системах. Ширан молча слушал, пока наконец ему не надоело.
– И зачем это? Смысл жизни – жизнь, цель – выжить.
– А зачем – выжить? – провокационно усмехнулся Эйв.
Но Ширан не повёлся. Он выживал с самого детства и знал, что вопрос «зачем» не имеет смысла. Смысл имеет только вопрос «как». Всё остальное – лишнее. Слабый или служит сильному, или сдох. Сильный или победил, или сдох.
Герцог понимал, что Ирис не столько ищет цель и смысл жизни, сколько – её оправдание. Гордость – привилегия победителя, Ирис же не понимает такой простой вещи. И всё же она мучилась. Металась и не могла принять свою новую жизнь, усложняя там, где всё было предельно просто.
Ширан прошёл в кабинет и увидел наконец долгожданную телеграмму: «Мы пересекли границу. Б». Усмехнулся, скрестив руки на груди. Отлично! Баэрд никогда не выпускал добычу, за это герцог его и ценил. Должность вице-адмирала не предусматривала подобных поручений, но сейчас, после сокрушительного поражения врагов в Ядовитом море, верный пёс нужен был именно здесь. И он был именно тем человеком, на которого Ширан мог всецело положиться.
– Ну что ж, – прошептал герцог, подошёл и распахнул окна, – Эйв, что теперь ты будешь делать? Все любимые тобой женщины в моих руках. Не пора ли тебе сдаваться?
Золотые глаза хищно блеснули.
– Ирис тебя возненавидит, – пробрюзжал за ним насмешливый голос. – Ты и так лишил её почти всех, кого она любила. Но старшего твоя принцесса любила сильнее прочих. Сейчас, когда ей и без того несладко, этот удар точно лишит её воли к жизни. Ты помнишь, что сказал тебе Айтонас? Ирис сама должна хотеть и бороться.
– Она не узнает об этом, – отмахнулся Ширан.
– Рано или поздно узнает.
Герцог обернулся и внимательно посмотрел на призрак.
– Поздно. Она узнает об этом поздно. А я позабочусь о том, чтобы ей было ради кого жить и бороться.
Аарха сухо рассмеялась:
– Когда-нибудь, Шир-ан-эд-Эльирдан, ты поймёшь, что люди это не куклы. У них есть чувства, страхи и желания. Нельзя ими играть безнаказанно. Вот только, боюсь, сначала ты безнадёжно поломаешь свою любимую игрушку.
Ширан щёлкнул пальцами. Призрак исчез.
***
Прелестный город Эйву не понравился. Когда-то, возможно, столица Первого герцогства Севера и достойна была носить такое название – милый старинный городок на шипучей горной речке, льющейся извилистой широкой полосой со склонов Барсовых гор, сейчас он был весь застроен фабриками и заводами, и дышать стало совершенно нечем – над крышами домов плотной пеленой повис смог.
Эйв стоял у закрытого окна, прислонившись лбом к стеклу. Кси подошла, обняла его со спины, куснула за ухо, встав на цыпочки.
– Напомни, зачем мы задерживаемся? – угрюмо уточнил Эйв.
Ему ночью снилась Елисель, лиса ложилась на грудь и ворчала до утра, высказывая принцу накопившееся раздражение. Нойсе не нравился город. Нойсе не нравился отель. Нойсе ничего не ненравилось, и за это, по её мнению, отвечал Эйв.
– Мы хотели посетить Прелестный дворец, – мурлыкнула Ксирата.
– Ярнис присягнул на верность Дайну, – напомнил принц.
Задерживаться в одном из герцогств Мурсии было опасно. И медлить тоже опасно. Ирис оказалась в руках врага. Снова. И перед глазами Эйва стояла картина со Звёздной башни: сестра, вцепившаяся белыми руками в серый камень над бездной.