Страница 2028 из 2266
Я сократил дистанцию резко. По диагонали, туда, где сходились их сектора. Близко настолько, чтобы магам пришлось стрелять через меня. Это расчёт: лёд они не контролируют, они его швыряют.
Первый поток прошёл над плечом. Второй — ниже, по касательной. Я нырнул между ними, и третий маг, не видя меня за щитами товарищей, усилил давление.
Лёд сомкнулся.
Двое закричали почти одновременно. Один успел поставить щит — его отбросило и впечатало в стену. Второй не успел ничего. Мороз прошёлся по груди, по руке, по шее. Он рухнул, не сразу поняв, что это не мой удар.
Я прошёл мимо, даже не глядя.
— Терпеть не могу ледышек, — бросил я на ходу.
А враги тем временем теряли контроль. Кто-то рванулся вперёд, кто-то начал кастовать без подготовки, кто-то просто потерял позицию. Строй окончательно рассыпался. Каждый начал думать не о задаче, а о том, как выжить в этом месиве.
Морозов орал, пытаясь вернуть контроль, но его уже не слушали. Когда лидер думает о гордости, группа думает о том, чтобы остаться на ногах.
И в этот момент исход был уже решён.
Морозов пошёл в лоб.
Злость выдавила из него всё остальное. Он был уверен, что статус мастера решает. Что если навалиться силой, я дрогну. Это читалось по шагам — тяжёлым, уверенным, слишком прямым.
Атаки шли одна за другой. Мощные, холодные, давящие. Лёд рвал воздух, стягивал пространство, пытался прижать меня к земле. Ничего изящного — только давление и объём. Он бил так, будто рассчитывал продавить, а не попасть.
Я не стал отвечать в лоб и не стал проверять, кто из нас сильнее. Я просто настроился на его темп. Шаг в сторону, полшага вперёд, пауза там, где он ждал отката. Его заклинания шли с задержкой. Он думал, что предугадывает мои движения.
В какой-то момент он раскрылся сам.
Слишком широкий замах. Слишком уверенное усиление. Секунда, когда он поверил, что меня загнал. Этого хватило. Я вошёл в зону атаки раньше, чем лёд успел сомкнуться, и ударил — жёстко, коротко, но не смертельно.
Морозов обмяк сразу. Тело потеряло напряжение, ноги подкосились, и он рухнул, как мешок со снегом. Я даже не смотрел, как он падает — уже было неважно.
Это сломало остальных.
Командир исчез. Символ уверенности исчез. Осталась группа людей с одинаковыми заклинаниями и без понимания, что делать дальше. Кто-то замер, кто-то попятился, кто-то оглянулся на упавшее тело, будто ожидая, что он встанет и всё исправит.
Не встал.
Идиоты опасны, пока стоят. Лёжа — они просто масса.
Оставшиеся держались хуже. У них исчезла опора. Кто-то начал пятиться, оглядываясь на упавшего Морозова. Кто-то, наоборот, рванул вперёд, будто надеялся одним рывком вернуть контроль. Двое попытались добить своих из-за паники, чтобы те не мешали.
Я старался не убивать, просто вырубить — коротко, точно, без продолжений. Бил так, чтобы человек падал и больше не вставал сегодня, но и не умирал на месте. Экономил силы и время. За массовую резню меня могут и найти.
Их же заклинания делали половину работы за меня. Я просто не мешал им ошибаться. Подставлял под линии огня, смещался так, чтобы лёд резал лёд, а заморозка срывала уже поднятые щиты. Они мешали друг другу сильнее, чем я.
Через несколько минут всё закончилось.
На земле лежали все. Двое — тяжелые, с перебитыми потоками и перекошенными защитами. Остальные — без сознания, раскиданные как попало, в тех позах, в каких их уронила собственная неразбериха.
Я не проверял, кто из них выживет.
Мне было всё равно. Это не было ни победой, ни триумфом. Просто устранение помехи на маршруте.
Морозов лежал там же, где упал.
Живой. Бессознательный. Безо всякого величия — просто тело в дорогой экипировке, помятой и перекошенной. Лёд вокруг него уже таял, оставляя грязные пятна на камне. Вблизи он выглядел не опасным и не грозным. Жалким — самое точное слово.