Страница 2006 из 2266
Я шагнул вбок, уходя с линии взгляда, и ударил в солнечное сплетение. Глубоко. Резко. Он сложился, выпуская воздух, а я тут же добавил — по затылку, сверху вниз, точно в точку, где сознание любит прятаться за надеждой.
Я закрыл дверь и запер её изнутри.
Я проверял их спокойно, методично, без спешки. Сначала шеи: цепочки, скрытые амулеты под воротниками, тонкие пластины под кожей — ничего активного. Кольца — одно с простым накопителем, пустое. Второе — декоративное. Третье я снял и отложил отдельно: слишком тяжёлое для безделушки.
Карман за карманом. Подкладка пиджака. Пояс. Обувь.
Один носил защитный талисман — слабый, но хитро спрятанный. Я сорвал его и раздавил пальцами, не включая магию. Пусть потом думает, почему он не сработал.
Связывал я тоже без фантазии. Руки за спину, ноги отдельно, узлы проверил дважды. Каждого уложил в свою точку комнаты. Так, чтобы не могли переговариваться. Так, чтобы не дотянулись. Так, чтобы даже взглядом друг друга не находили.
Я выпрямился и оглядел результат. Ни крови. Ни следов борьбы. Только три человека, которые ещё минуту назад что-то решали.
Дом окончательно замолчал.
Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Контуры молчали. Сигналки не дергались. Ни один амулет не пытался ожить. Ни один из вырубленных не пришёл в себя раньше времени.
Дом был под контролем.
Полностью.
Я знал, что у меня есть время. Враги связаны надёжно. Разделены. Дом очищен. Снаружи — ночь. Мои люди знают, что я здесь.
Я перевёл взгляд с одного на другого, задерживаясь ровно на столько, чтобы заметить микродвижения. Вдруг кто-то притворяется.
— Такс, — сказал я задумчиво. — С кого начнём?
Я плеснул водой ему в лицо. Ровно настолько, чтобы холод добрался до сознания.
Тело дёрнулось. Воздух он втянул жадно, со свистом, будто всплывал с глубины. Взгляд блуждал — потолок, тень, потом я.
— Ты кто такой?! — хрипло. — Развяжи меня!
Он дёрнул руками, проверяя верёвки, и зарычал, когда понял, что связан крепко.
— Ты вообще понимаешь, с кем связался?! — продолжил он, не делая паузы. — Лучше сейчас же меня отпусти!
Я не ответил. Присел сбоку, так, чтобы не стоять прямо перед глазами, и привычно проверил, как ложится нож в ладонь.
— Развяжу, — сказал я спокойно. — Но позже.
Он резко повернул голову, пытаясь поймать мой взгляд.
— Ты что, глухой?! Я сказал — развяжи! Ты даже не представляешь, какие у тебя будут проблемы!
Я кивнул. Как будто услышал подтверждение.
— Неправильный ответ.
Клинок вошёл в икру точно и чисто. Неглубоко. Ровно настолько, чтобы боль ударила по нервам.
Крик получился довольно высокий, сорванный, совсем не похожий на уверенный тон минуту назад. Он дёрнулся, верёвки натянулись, дыхание сорвалось.
— А-а-а! Помогите! Ты псих!
Я вытащил нож и тут же прижал ногу к полу, чтобы кровь не брызнула.
— Будешь орать — начну отрезать пальцы, — сказал я. — По одному.
Он захрипел, попытался вдохнуть глубже и закашлялся.
— Тебя найдут… — выдавил он. — Ты пожалеешь…
Я наклонился ближе.
— Я предупреждаю один раз, — сказал я тихо. — Потом просто делаю.
— Сейчас ты успокаиваешься, — продолжил я. — Потом отвечаешь на вопросы. Если ответы мне понравятся — я тебя даже не убью.
Сделал паузу. Дал словам осесть.
— Подумай. Время у тебя есть. Немножко.
Я выпрямился и отступил на шаг, убирая нож. Смотреть на него больше не было нужды — он уже понял правила.
Он не замолчал.
Наоборот — вдохнул поглубже и решил, что теперь самое время давить.
— Ты больной, — выплюнул он. — Ты вообще понимаешь, что творишь?! За такое тебя сотрут. Не сегодня — так завтра. Мы под гильдией работаем, идиот. У нас есть разрешение.
Я вздохнул. Медленно. Устало.
— Слушай внимательно, — сказал я. — Объясняю один раз.
Я показал ему руку. Его руку. Связанную, дрожащую, уже мокрую от крови на штанине.
— Ты отвечаешь на вопросы. Коротко. По делу.
— Если орёшь — боль.
— Если врёшь — боль.
— Если тянешь время — боль.
Он усмехнулся. Криво, с усилием.
— Думаешь, я сломаюсь? Думаешь, ты первый такой?
Это была вторая ошибка.
Я не ответил. Просто взял его за кисть — уверенно, без рывка — и отрезал мизинец.
Он даже не сразу закричал. Сначала дыхание сорвалось — коротко, резко, будто воздух выбили из груди. Потом тело выгнулось дугой, и уже тогда пошёл звук. Не крик, а вой. Хриплый, рваный.
Я отпустил руку и отступил на шаг.
— Теперь слушай меня, — сказал я, когда он смог хоть как-то дышать. — У тебя осталось девять попыток ошибиться.
Он трясся. Не от холода — от того, что мир резко стал очень маленьким и очень конкретным.
— Стой… — выдавил он. — Подожди… Я всё скажу… Только не надо больше…
Я кивнул.
— Начинай.
— Сейф… — слова посыпались быстро, спотыкаясь друг о друга. — За картиной… Код… два-три-шесть-восем… Там золото, документы… всё, что есть…
Я запомнил. Просто автоматически.
— Спасибо, — сказал я. — Но это не то, за чем я пришёл.
Он поднял на меня глаза.
— Примерно два с половиной месяца назад, — продолжил я, — вы продали разломным монстрам одного универсала.
Он моргнул.
— Мы… мы таким не занимаемся…
Я наклонился ближе, чтобы он видел выражение лица. Спокойное. Уставшее.
— Не заставляй меня продолжать, — сказал я. — Моё терпение ограничено. Мне плевать на ваши схемы. Вы отобрали у парня перстень. Где он?
Он сглотнул.
— Я… я не знаю… Я в этом городе месяц… Честно…
Он так и не понял, в какой момент всё для него закончилось.
— Я здесь месяц, — повторил он, уже тише. — Клянусь. Я не в курсе старых дел. Мне просто не повезло…
Я смотрел на него без интереса.
Месяц — так месяц.
К его сожалению — это приговор.
— Значит, не твой месяц, — сказал я и ударил.
Ребро ладони коснулось сонной артерии. Он обмяк сразу, без шансов сказать что-то ещё. Я аккуратно уложил его на бок — привычка, чтобы не захлебнулся.
Я выпрямился и повернулся ко второму.
Вот тут была разница.
Этот не дёргался. Не орал. Не пытался вырваться, хотя связали его не хуже первого. Он дышал глубоко, ровно, смотрел прямо. Человек, который привык считать себя защищённым.