Страница 2000 из 2266
Анастасия заговорила первой.
Голос спокойный. Но в нём появилась жёсткость, которая включается, когда времени больше нет.
— Ядро нужно разрушить сейчас.
Я перевёл взгляд с неё на разлом. Свет продолжал пульсировать, собираясь в глубине, будто пытался снова сложиться во что-то цельное.
— Он нестабилен, — продолжила она. — Если дать ему время, он породит новых монстров. Или что похуже.
— Твои спутники не дойдут, — сказал я.
Она дёрнулась, будто я её ударил. Повернулась к охране, потом обратно ко мне.
— Они ранены, — сказала она. — Им нужна помощь.
— Именно, — ответил я. — Идти с ними к ядру — значит убить.
Я посмотрел на сидящих у стены. Они слышали. Делали вид, что не слышат, но слышали.
— Тащить я их не собираюсь, — добавил я.
Между нами повисло напряжение. Тяжёлое. Как камень, который ещё можно столкнуть, но уже ясно, что он разобьётся.
Анастасия шагнула ближе. В глазах — раздражение, страх, ответственность. Всё сразу.
— Это мои люди, — сказала она. — Я их привела.
— Понимаю, но рисковать из-за них не стану — ответил я.
Жёстко. Холодно. И, кажется, слишком прямо.
Она сжала пальцы, потом разжала. Сделала вдох, выдох. Сдержалась.
— Ты предлагаешь бросить их?
Я не отвёл взгляд.
— Я предлагаю не делать вид, что у нас есть выбор.
Свет в разломе снова дрогнул. Где-то в глубине что-то хрустнуло, будто мир проверял наши нервы.
Анастасия молчала несколько секунд. Для неё охрана была людьми, а не просто приложением
Для меня — фактором риска. Весом. Замедлением.
Я видел это различие почти физически. Мы смотрели на одну и ту же задачу, но видели разное.
И разлом не собирался ждать, пока мы договоримся.
Один из охранников всё-таки нарушил тишину.
— Мы не можем оставить госпожу.
Анастасия даже не посмотрела на него.
— Можете, — сказала она.
Он замер, будто не расслышал.
— Госпожа…
— Это приказ.
Теперь она посмотрела на них — всех сразу.
— Вы возвращаетесь. Раненым нужна помощь. Вы — нетранспортабельны. Ваше присутствие здесь повышает риск для всех.
Я видел, как они считают. Продумывают последствия.
Двое раненых стояли, опираясь на оружие. Световые ожоги ещё тлели на доспехах, прожоги доходили до плоти. Двое других сидели у стены, даже не пытаясь подняться. Они могли держать щит. Могли прикрывать. Но недолго.
— Мы не можем оставить вас одну, — сказал второй. Тише. Уже без уверенности.
Анастасия сделала шаг вперёд.
— Вы не оставляете меня. Вы выполняете приказ.
— Я закрою разлом и выйду следом. Если ядро восстановится — здесь погибнут все. Если вы останетесь — вы станете обузой. Мне это не нужно.
Охранники переглянулись. Быстро. Профессионально. Без паники.
Я видел внутреннюю борьбу. Не страх. Злость на себя. На тело, которое подвело. На ситуацию, где верное решение выглядит как предательство.
— Мы пришлём подкрепление, — сказал первый. — Сразу, как выйдем.
— Хорошо, — ответила Анастасия.
Они кивнули. Потом развернулись. Подняли тех, кто не мог идти сам.
Перед самым уходом один из них всё-таки обернулся.
— Госпожа…
— Идите, — сказала она. — Это часть вашей работы.
Я посмотрел на неё.
Плечи расправлены. Лицо спокойное.
Только пальцы на мгновение сжались в кулак — и тут же разжались.
Она умела отдавать приказы, которые не хочется выполнять.
И, кажется, понимала цену каждого из них.
Остались мы втроём.
Я, Анастасия и пернатая ошибка мироздания, которая упорно делала вид, что это был её осознанный выбор.
Разлом будто заметил потерю массы. Свет стал плотнее. Он больше не заливал пространство, а медленно сжимал его, как вода в глубоких слоях. Камень под ногами слегка вибрировал.
Анастасия достала флакон.
Короткое движение — крышка, глоток, пустая стекляшка исчезает в подсумке. Через несколько секунд осанка выправилась, а шаг стал увереннее.
— Мне здесь не нравится, — подал голос попугай.
Он кружил ниже обычного, почти касаясь крылом стен. Перья топорщились, движения стали резче.
— Очень не нравится, — продолжил он. — У вас, двуногих, кожа толстая, вы не чувствуете. А меня тут… — он сделал неопределённый жест крылом, — как будто пытаются вывернуть наизнанку и вытереть салфеткой.
— Так улетай, — сказал я.
— Ага. И оставить тебя без ценных советов? — он фыркнул. — Я не настолько жесток.
Анастасия бросила на него короткий взгляд и снова сосредоточилась на пути.
Разлом реагировал на нас иначе, чем раньше. Он словно прислушивался. Свет собирался в складки, вытягивался в нити, которые исчезали при приближении. Пространство становилось камерным, тесным, хотя объективно места хватало.
— Здесь слишком… правильно, — снова пробормотал попугай. — Не люблю, когда мир уверен, что он прав.
Я усмехнулся и проверил клинок. Своего рода антистресс в боевых условиях.
Мы двигались без остановок. В том темпе, когда дыхание ещё не сбивается, а внимание не расползается. Свет под ногами хрустел, как тонкий лёд, хотя никакого льда тут, конечно, не было. Просто разлом продолжал притворяться чем-то понятным.
— Так я всё-таки не понял, — снова завёлся попугай, — мы с тобой кто теперь? Партнёры? Союзники? Или ты меня используешь, а потом сделаешь вид, что не знаешь?
— Я тебя не использую, — ответил я. — Ты сам за мной увязался.
— Это детали, — отмахнулся он крылом. — Важнее другое: когда ты собираешься мне платить?
— Когда появится выгода, — сказал я. — Без выгоды я не работаю.
— Вот как, — фыркнул попугай. — А с двуногой, значит, работал бесплатно.
Я даже шаг сбавил.
— Не путай тёплое с полезным, — сказал спокойно. — У нас — людей, свои способы договориться.
— А со мной, значит, расчёт нужен отдельный? — не унимался он. — Обидно, знаешь ли.
— С тобой, — я посмотрел на него краем глаза, — без дополнительного стимула связываться не хочется.
Попугай что-то буркнул себе под клюв и отстал. Ненадолго — но тишина была приятной.
— Ты же адепт? — спросила Анастасия.
Просто вопрос, брошенный в пространство, как будто она уточняла маршрут.
— Несомненно, — ответил я.
Она кивнула, будто сверила галочку в невидимом списке.