Страница 1978 из 2266
Глава 5
Дом Млюковых встретил тишиной. Не пустотой — именно тишиной, в которой слышно, как кто-то живёт за стенами, но не выходит навстречу. Я назвал имя, меня провели внутрь без вопросов. Слишком быстро, чтобы это выглядело случайно.
Дарья появилась в конце коридора. Остановилась, будто не ожидала увидеть меня именно сейчас. На мгновение — совсем короткое — она просто смотрела. Потом сделала шаг вперёд и выдохнула. Глубоко. Заметно.
— Ты… — начала она и остановилась.
— Видимо, да, — сказал я.
Она кивнула, словно подтверждая что-то для себя, и подошла ближе. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки. Слова не спешили. И в этом было больше смысла, чем в любом разговоре.
— Я слышала, что ты пропал, — сказала она наконец.
— Врут, — ответил я. — Просто немного задержался.
Она улыбнулась, но взгляд остался внимательным. Мы обменялись ещё парой фраз — коротких, осторожных. О погоде. О занятиях. О том, что в городе стало больше стражи. Тишина между нами держалась плотнее слов, и никто из нас не пытался её разорвать.
Шаги раздались со стороны лестницы.
— Госпожа Дарья, — произнёс слуга, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Ваш дядя просил напомнить, что вам следует поторопиться.
Она едва заметно вздрогнула.
— Да, — сказала девушка. — Сейчас.
Он ушёл так же тихо, как появился. Время между нами сжалось до нескольких секунд.
— Ты надолго? — спросила она.
— Зависит от обстоятельств.
Она посмотрела на меня дольше, чем требовалось для вежливости. Взгляд задержался, будто искал что-то, что нельзя было спросить вслух.
— Где ты был? — спросила она тихо.
— Искал самый красивый подарок для девушки, — ответил я. — Но так и не нашёл ничего достойного.
Я достал небольшой футляр. Слишком простой для такого дома, но внутри лежал браслет — тонкий, аккуратный, явно дорогой. Видно было, что выбирали быстро, без долгих сравнений, полагаясь на вкус и доступность.
Она приняла его не сразу. Пальцы сомкнулись на футляре осторожно, будто он мог быть тяжелее, чем выглядел.
— Спасибо, — сказала она.
— Он не идеален, — добавил я.
— Он прекрасен, — ответила она и улыбнулась чуть теплее.
Снова шаги. Уже ближе. Время закончилось.
— Мне пора, — сказала она.
Она посмотрела ещё раз. Дольше, чем нужно для прощания. В этом взгляде было что-то сдержанное, тревожное, словно слова оставались за плотной преградой, которую нельзя было переступить.
Она ушла, не оборачиваясь. Я остался стоять в коридоре, чувствуя, как пространство вокруг снова наполняется чужими правилами и невидимыми ограничениями.
И почему-то не покидало ощущение, что она боится.
Вопросы начали повторяться. Менялись лица, интонации, поводы — суть оставалась одной.
— Где ты был?
Спрашивали между делом. Спрашивали осторожно. Спрашивали с любопытством или с тревогой. Иногда — будто просто проверяя, совпадёт ли ответ с уже услышанным.
Я отвечал по-разному.
Каждая версия подходила своему слушателю. Не спорила с их ожиданиями. Не требовала продолжения. Легенда постепенно обрастала слоями, становилась плотнее, надёжнее. В неё можно было завернуться, как в плащ, и идти дальше, не оглядываясь.
Правда оставалась внутри. Без слов. Без свидетелей. Чем меньше о ней знали, тем дольше она оставалась моей.
Я отвечал спокойно, не путаясь, не возвращаясь к старым формулировкам. Ложь перестала быть чем-то отдельным. Она стала инструментом.
В академии это понимали лучше, чем где бы то ни было.
Я остался один ближе к вечеру. Академия шумела где-то по краям — шаги, голоса, хлопки дверей, — но до меня этот шум доходил глухо, как через толстую стену. Я стоял у окна в пустом коридоре и смотрел на двор, где студенты расходились по своим делам так, будто ничего не произошло.
Мир вернулся.
А жизнь — нет.
Я перебрал задачи без спешки, одну за другой, как выкладывают на стол ножи перед работой.
Восемь разломов.
Слабые. Разные. Разнесённые по окраинам.
Ингредиенты.
Эликсиры.
Перстень.
Администрация.
Взгляды. Бумаги. Паузы.
Теневая гильдия.
Тени. Связи. Слишком много людей, которым выгодно, чтобы я исчез.
Ни один пункт не перекрывал другой. Всё шло параллельно. Ошибиться можно было в любом месте.
Я выдохнул и опёрся ладонями о подоконник. Камень был холодным и ровным. Надёжным. В отличие от всего остального.
Времени мало.
Я вспомнил слова Алексея. Не спешить. Не блистать. Делать вид, что тяжело. Возвращаться грязным. Срываться. Ошибаться так, чтобы это выглядело правдоподобно.
Слабость — лучший камуфляж.
Я закрыл глаза на несколько секунд, перестав сопротивляться усталости. Потом оттолкнулся от окна и пошёл по коридору, выбирая маршрут.
Охота начиналась не с разломов.
Она начиналась с того, чтобы выглядеть тем, кем я больше не был.
К утру я был бодр, и весел, энергия кипела, пытаясь перевалить через край. Насколько это вообще возможно для адепта. Карту мне выдали в учебной части. Не торжественно и без комментариев — просто положили на край стола и сдвинули в мою сторону. Бумага плотная, края потёрты, углы загнуты. На поверхности — цветные пометки, цифры, короткие приписки чужим почерком. Академия не любила чистые листы. Здесь всё передавалось с историей.
Я развернул карту полностью. Разломы были отмечены аккуратно: значки стихий, примерный уровень угрозы, короткие ремарки вроде «подходит для практики», «нестабильный», «часто посещаемый». Где-то виднелись следы старых правок — зачёркнутые маршруты, новые стрелки, чужие ошибки, зафиксированные задним числом.
Я не стал задерживаться на редких отметках. Палец прошёл по окраинам, по серым зонам без примечаний, где всё выглядело скучно и предсказуемо.
Выбор был простым.
Воздух.
Слабый разлом.
Окраина.
Стандартный маршрут.
Ничего уникального. Ничего, ради чего стоило бы собирать зрителей.
Я отметил точку и сложил карту так, чтобы линия пути оказалась сверху. Бумага привычно хрустнула. Всё было ясно без слов.
Алексей появился рядом, когда я уже убирал карту в сумку. Он положил на стол тонкую стопку листов, перевязанную бечёвкой.
— Рецепты, — сказал он. — Полевые.