Страница 1979 из 2266
Я пролистал. Короткие описания. Минимум условий. Ингредиенты, которые можно найти в тех же разломах, что отмечены на карте. Никаких редкостей. Никаких экспериментов.
— Не обязательно брать всё, — добавил он. — Выбирай по ситуации.
Я свернул рецепты, убрал их следом за картой и затянул клапан сумки. Узел получился ровным, без перекосов.
К разлому вела открытая местность. Пологий холм, вытоптанная тропа, редкие камни, вросшие в землю так глубоко, будто их пытались выдернуть и бросили. Ветер здесь не стихал. Тянул одежду, трепал ремни, забирался под воротник.
По сторонам виднелись следы старых заходов. Примятые участки травы, кострища, сложенные из камней метки. Кто-то оставлял их аккуратно, кто-то — наспех. Разлом работал давно и стабильно в своей нестабильности. Сюда приходили регулярно.
Сам разлом выглядел почти безобидно. Воздух впереди дрожал, как над горячим камнем, но без жара. Контуры плыли, линии ломались, дальние предметы казались чуть смещёнными. Визуально — легко. На деле — неприятно. Такое место не пугало, но заставляло держаться настороже.
Я не останавливался надолго. Подошёл, сделал шаг и оказался внутри.
Никто не спешил встречать меня фанфарами и фейерверами. Просто мир стал другим.
Равновесие пошатнулось. Ноги ещё стояли уверенно, но тело уже требовало коррекции. Ветер здесь не дул в одном направлении. Он давил со всех сторон, меняя вектор каждые несколько секунд. Не ударял — толкал, проверял, искал слабину.
Я сделал шаг. Потом ещё один. Остановился.
Привычные движения отзывались с задержкой. Не проваливались — тянули за собой лишнее усилие. Простое смещение корпуса требовало внимания. Лёгкий разворот — концентрации. Я прошёл несколько метров и снова остановился, позволяя телу подстроиться.
Здесь нельзя было идти автоматически.
Каждый шаг встречал сопротивление. Рассеянное, словно среда не хотела пускать дальше и не видела причин уступать. Манёвры, которые раньше не замечались, теперь тянули энергию. Мелкие. Почти незаметные. Но они накапливались.
Через несколько минут воздух впереди начал сгущаться. Тени проступали рывками, будто кто-то проводил по пространству тупым лезвием. Края силуэтов дрожали, появлялись и исчезали.
Ветер изменил тон. Стал резче.
Я остановился и перехватил оружие поудобнее. Тени уже не прятались. Они собирались, смещались выше линии взгляда, выстраиваясь в движение.
Противники были рядом.
Первые из них сорвались сверху. Сначала мелькнули тени, потом воздух над головой сжался, и только после этого появились силуэты. Полуматериальные птицы. Рваные, будто собранные из обрывков ветра и перьев. Крылья широкие, движения резкие, без заходов и предупреждений.
Я поднял взгляд слишком поздно.
Привычный приём вышел сам. Короткий шаг, разворот корпуса, удар навстречу. Так я делал десятки раз.
Ответка не заставила себя ждать.
Птица ушла выше, словно её подтолкнули. Поток воздуха ударил в плечо, сбивая равновесие. Я успел отступить, но нога скользнула, и следующий порыв заставил делать лишний шаг. Время ушло. Дистанция — тоже.
Я усилился. Без этого не получилось бы даже удержаться. Удар вышел грубоватым, но сработал. Силуэт распался, растёкся по воздуху, оставив после себя резкий свист.
Вторая зашла сбоку. Третья — сзади.
Отдыха не предполагалось.
Я двигался, постоянно меняя положение, не давая им выстроить атаку. Птицы били сверху, ныряли, исчезали на мгновение и возвращались под другим углом. Каждый бой тянулся недолго, но они шли один за другим. Без пауз. Без возможности выровнять дыхание.
Я снова ошибся.
Поздний уход.
Неверная дистанция.
Лишний рывок.
Воздух ударил в грудь, отбросив назад. Я устоял, но шаг вышел тяжёлым. Пришлось усиливаться снова. Даже против этих — слабых, как их пометили на карте.
Красивых решений не было. Я не выжидал. Не ловил моменты. Просто бил, когда появлялась возможность, и отходил, когда её не было. Птицы рассыпались, оставляя после себя обрывки потоков, которые ещё какое-то время мешали двигаться.
Я замедлился. Нарочно.
Срезал траектории.
Убрал лишние движения.
Перестал тянуть с ударами.
Темп стал ровнее. Проще. Я перестал гнаться за ними и начал заставлять их подставляться. Птицы всё ещё были быстры, но пространство работало уже не только против меня. Несколько атак я принял на жёсткий блок, не отвечая сразу. Дал им пройти. Потом бил коротко, почти без замаха.
Победы давались тяжело. Каждая — с усилием. Но контроль возвращался. Медленно. Неуверенно.
Когда последняя тень рассеялась, ветер не стих. Просто стал спокойнее. Пространство будто выдохнуло и снова замерло в ожидании.
Я стоял, позволяя дыханию выровняться.
Воздух над скалами дрожал сильнее. Там, выше линии облаков, искажение было плотнее. Центр разлома не прятался. Он просто находился там, куда адекватный человек не полезет.
Я поднял голову и отметил направление.
Скала поднималась почти отвесно, неровная, живая, с гладкими участками, где пальцы соскальзывали, и редкими выступами, больше похожими на насмешку, чем на опору. Ветер здесь усиливался. Нападая порывами, резкими толчками, которые сбивали ритм и вынуждали замирать в неудобных позах.
Ядро висело над вершиной. Не касалось камня. Дрожало, будто удерживалось на месте силой, которой было всё равно, есть под ним кто-то или нет. Оно притягивало взгляд. Чем дольше смотришь, тем отчётливее понимаешь, что идти нужно именно туда.
Я начал подъём без резких движений. Первый участок позволял держаться уверенно. Потом поверхность стала гладкой, и пришлось искать обход. Я не торопился. Считал вдохи. Проверял где можно задержаться. Где лучше не останавливаться вовсе.
Экономить силы приходилось с первых метров. Усиление я включал коротко и тут же снимал, не позволяя ему растекаться по телу. Привычные приёмы здесь не работали. Рывок тянул слишком много. Резкий выход — опасен. Пришлось лезть иначе. Проще. Медленнее. По-старому.
На середине подъёма ветер ударил сбоку. Камень под ногой ушёл. Я успел вцепиться, но ладонь соскользнула, и несколько секунд пришлось висеть, прижавшись к скале, чувствуя, как порыв пытается оторвать меня от поверхности. Я не двигался. Дал ветру пройти. Только потом нашёл новую точку опоры.