Страница 1977 из 2266
— Закроешь разлом быстро — спросят как. Закроешь чисто — спросят почему. Принесёшь редкий ингредиент — спросят, где взял. А если ты будешь выглядеть так, будто тебе каждый шаг даётся с трудом, — он развёл руками, — всем станет на тебя плевать.
Я помолчал, прикидывая.
— Я сейчас где-то на шестой или седьмой ступени, — сказал я.
Алексей замер. Пауза вышла короткой, но заметной. Он повернулся ко мне уже другим взглядом.
— С огнём как? — спросил он.
— Никак, — ответил я. — Родства больше нет.
Он медленно кивнул, будто подтверждая собственную догадку.
— Значит, тебе повезло.
— Повезло? — переспросил я.
— Иначе огонь бы тебя сожрал, — сказал он просто. — Рано или поздно. Ты бы не успел понять когда.
Он снова отвернулся к окну. За стеклом шла обычная академическая жизнь: студенты, дорожки, тени от башен. Всё выглядело спокойно и правильным.
— Сила — это не всегда плюс, Кирилл, — добавил он. — Иногда это просто быстрый способ умереть. Особенно когда на тебя начинают смотреть.
Я кивнул. Совет был ясен. Не про разломы и не про экзамены. Про маску, которую придётся носить.
Играть слабого.
Делать вид, что тяжело.
Не показывать, на что способен.
Потеря оказалась спасением.
А сила — вещью, которую лучше держать при себе.
Кирю я заметил первым. Он шёл поперёк двора, споря с кем-то на ходу и размахивая руками так, будто пытался доказать правоту всему миру сразу. Походка знакомая, чуть пружинящая, с вечной спешкой без конкретной цели.
Я окликнул его.
Он остановился не сразу. Сначала сделал ещё пару шагов, потом резко обернулся. На секунду завис, будто не до конца поверил глазам, а потом пошёл быстрее. Не бежал — просто ускорился, как человек, которому внезапно стало не всё равно.
— Ты… — начал он и не договорил.
Мы сошлись посреди дорожки. Он сжал мою руку так, будто проверял, настоящий ли я. Рукопожатие вышло резким, чуть болезненным. Потом он коротко рассмеялся, без причины, просто потому что мог.
— Я знал, — сказал он. — Я знал, что ты вернёшься.
— Видимо, зря торопились с похоронами, — ответил я.
Он снова хмыкнул и качнул головой.
— Тут такие слухи ходили… — начал он и махнул рукой. — Ладно. Главное, что ты живой.
Мы пошли рядом, не торопясь. Он говорил больше, чем нужно, перескакивал с темы на тему, будто боялся остановиться. Я отвечал коротко, иногда просто кивал. Этого хватало.
— Так где ты пропадал? — спросил он наконец. — Два месяца, Кирилл. Ты вообще понимаешь, сколько это?
— Понимаю, — сказал я. — Попробовал настойку одного алхимика из академии. Очнулся только вчера.
Он посмотрел на меня секунду, потом расхохотался.
— Тогда многое становится на свои места, — сказал он. — Я всегда говорил, что вам, универсалам, нельзя доверять чужие флаконы.
— Особенно подписанные криво, — добавил я.
Мы оба усмехнулись и на этом тему закрыли. Никаких уточнений. Никаких вопросов. Он принял ответ так, как принимают шутку, за которой может скрываться что угодно.
Мы разошлись у поворота к корпусам. Он хлопнул меня по плечу на прощание, крепко, без осторожности.
— Рад, что ты вернулся, — сказал он и пошёл дальше, уже посвистывая.
Я остался на месте ещё на пару секунд, глядя ему вслед. В академии по-прежнему хватало правил, проверок и взглядов, от которых хотелось держаться подальше.
Но не всё вокруг стало холодным.
Мы столкнулись в коридоре почти лоб в лоб. Я выходил из аудитории, она шла навстречу, листая конспект на ходу. Шаг, ещё шаг — и она остановилась так резко, что страницы сдвинулись, край тетради смялся под пальцами.
Она подняла взгляд. Сначала — мимо. Потом вернулась. Замерла. Я сделал шаг навстречу, больше из инерции, чем по решению. Она вдохнула глубже, чем требовалось, и попыталась что-то сказать, но фраза рассыпалась на первом слове.
— Живой... — начала она и замолчала.
— Видимо, слухи преувеличены, — сказал я.
Она моргнула, будто сбрасывая наваждение, и усмехнулась. Плечи опустились, спина выпрямилась, тетрадь оказалась прижата к груди слишком крепко.
— Где ты был? — спросила она.
— Проверял, плоская ли земля, — ответил я. — Добежал до края. А впереди почему-то оказалась столица. Выходит, учёные чего-то не знают.
Она рассмеялась. Сначала коротко, потом свободнее. Коридор вокруг нас продолжал жить своей жизнью: кто-то проходил мимо, кто-то спорил, хлопали двери. Мы стояли в этом потоке, не спеша его продолжать.
— Ты всегда умел находить сомнительные способы исследования мира, — сказала она.
— Метод эмпирический, — ответил я.
Мы обменялись ещё парой фраз — ни о чём и обо всём сразу. О занятиях. О том, как поменяли расписание. О том, что в северном крыле снова ремонт. Разговор держался на лёгких словах, будто любое другое могло оказаться лишним.
Она кивнула на прощание и пошла дальше. Шаги сначала были быстрыми, потом выровнялись. Я смотрел ей вслед ровно столько, сколько позволял коридор.
— Эй, — окликнул меня Киря, когда мы отошли в сторону. — Знаешь… она последние два месяца ходила как тень.
— Академия располагает, — сказал я.
— Не в этот раз, — ответил он и больше ничего не добавил.
Мы разошлись. Коридор снова стал просто коридором. Но что-то осталось между стенами — не сказанное, не оформленное, слишком заметное, чтобы делать вид, что его нет.