Страница 1936 из 2266
Я машинально отметил детали: углы расхождения, примерную численность в боковых группах, качество фона — там шли не рядовые.
Это не была импровизация.
И не реакция «на всякий случай».
Меня вели, зафиксировали как фактор и начали обрабатывать. Без истерики, без злости. Как обрабатывают цель, которая может уйти, если дать ей слишком много свободы.
Я продолжал идти параллельно, но теперь уже знал: это движение больше не нейтральное. Каждые несколько минут давление с боков становилось плотнее. Пространство выбора сжималось, как аккуратно стянутый узел.
Я остановился на секунду, будто проверяя рельеф, и позволил огню чуть ярче обозначить моё присутствие. Этого было достаточно.
Реакция пришла почти сразу. Боковые группы скорректировали траекторию. Чуть. Совсем немного. Но этого «чуть» хватило, чтобы я окончательно убедился — это уже не совпадение.
Я усмехнулся краем губ и вслух, без повышения голоса, сказал:
— Да, меня здесь явно любят.
Они не торопились. И это было самым неприятным. Потому что спешат обычно тогда, когда боятся упустить. А здесь — наоборот. Здесь работали так, словно время играло на их стороне.
Я снова двинулся вперёд, уже не проверяя, а рассчитывая. В голове начали выстраиваться варианты, правда бежать уже поздно. В «клещах» вопрос не в том, чтобы бежать быстрее. А, где и как эти «клещи» сломать, прежде чем они сомкнутся окончательно.
Я добавил скорости. Сначала чуть ускорил шаг, потом сократил паузы, потом позволил огню взять на себя больше нагрузки.
Основная масса не изменила темп. Ни суеты, ни раздражения. Они шли так, будто ускорение вообще не входило в их задачи. Давление впереди осталось прежним — ровным, тяжёлым, как медленно надвигающаяся плита. Это был фон. Основа. Стена, которая никуда не спешит, потому что ей не нужно.
Зато по краям картина изменилась.
Слева и справа давление стало живее. Огонь внутри отметил это без эмоций — просто как факт. Там кто-то начал двигаться бытрее, по диагонали, срезая пространство. Я сбросил скорость на долю секунды, проверяя реакцию, потом снова прибавил.
Ответ пришёл почти синхронно.
Несколько групп вырвались вперёд.
Небольшие отряды. Не элита уровня командиров, но и не рядовые. Они не пытались обогнать основную массу полностью — их задача была другой. Они неслись не за мной напрямую, а туда, где я мог оказаться через несколько минут.
Самое неприятное — они двигались тихо.
Никаких криков.
Никаких вызовов.
Никаких попыток запугать, поговорить, предложить кофе с бутербродами.
Просто сокращали дистанцию.
Я изменил траекторию, чуть сместив курс, и тут же увидел, как одна из групп перестроилась, не ускоряясь, но и не теряя позиции. Значит, наблюдают. Значит, чувствуют не хуже меня.
Я снова добавил скорости — ещё ступень. Тело отозвалось нормально, огонь держал ритм без всплесков. Проверил дыхание, проверил расход энергии. Всё в пределах допустимого.
Ответ армии стал окончательным.
Основная масса по-прежнему шла стабильно, как и раньше. А вот быстрые группы начали выдвигаться активнее. Их стало больше. Они не ломали строй, не спорили за инициативу — просто занимали свои места.
Я замедлился на полшага и выдохнул сквозь зубы.
С такой структурой нельзя просто убегать. И нельзя просто развернуться и принять бой. Они либо измотают, либо загонят туда, где удобнее им.
Я снова ускорился — уже осознанно, готовясь к следующей фазе. Потому что проверка темпа закончилась. Теперь начиналась гонка на выносливость. И вопрос был не в том, кто быстрее, а в том, кто раньше допустит ошибку.
Они почти догнали.
Я почувствовал это раньше, чем увидел: давление сзади стало плотнее, собраннее. Один из быстрых отрядов вышел слишком удачно, срезал дистанцию чисто, без рывков. Ещё немного — и начнут бить в спину, навязывая темп, который мне сейчас не нужен.
Я не стал уходить дальше.
Резко развернулся и пошёл им навстречу. Для них это было неожиданно, нелогично. Бегущий обычно бежит, а я остановился. Хотя не факт, что им в школах преподают логику.
Первый удар не заставил себя ждать.
Лёд, усиление, тяжёлая масса. Враги оказались крепкими ребятами. Каждый двигался уверенно, зная своё место в группе. Без истерики, без лишних жестов. Хорошая подготовка. Плохой выбор цели.
Я не искал красивых решений.
Ни связок.
Ни демонстрации силы.
Ни экономии ради будущего боя.
Короткие движения. Минимальная дистанция. Я сбивал ритм, ломал строй, бил туда, где защита была рассчитана на массированную атаку, а не на "укол". Один упал почти сразу, ему не повезло оказаться в неправильной позиции.
Второй попытался зайти сбоку. Я позволил — и тут же сократил дистанцию. Хруст. Тяжёлое тело рухнуло в снег, так и не поняв, в какой момент бой закончился.
Оставшиеся среагировали быстрее.
Огонь внутри держался ровно, без всплесков. Усиление — вручную, постоянно. Я не давал телу расслабиться ни на секунду. Они били мощно, грубо, но предсказуемо. Я принимал, смещался, контратаковал.
Бой длился недолго.
Слишком недолго, чтобы назвать его схваткой. Скорее — разминка. Последний попытался отступить, но я не дал. Если отпустить, он вернётся с информацией. А мне сейчас не нужны лишние корректировки со стороны армии.
Ядра оказались слабые. Ожидаемо. Не командиры, не ключевые фигуры. Но энергия была — живая, плотная, рабочая. Я забрал её на ходу, не останавливаясь, не смакуя. Огонь принял добычу спокойно, без радости и без протеста.
И только тогда я снова двинулся вперёд.
Однако сражение принесло и проблем — враг успел сократить расстояние. Основная масса была уже ближе. Давление сзади стало ощутимее, тяжелее.
Я ускорился.
Сражаться со всеми сразу — самоубийство. Но отпускать их я тоже не собирался. Они сами пришли за мной. А значит, будут кормом. Пока концентратор не найден, энергия всё равно нужна. И если мир решил выдать её таким способом — я не возражаю.
Удалось восстановить ритм, в котором тело ещё слушается, а огонь не просит лишнего. Ноги шли ровно, дыхание выровнялось быстрее, чем хотелось бы врагам. Я не оглядывался каждые пять шагов — смысла не было. Давление сзади ощущалось и так.
Основная масса была уже близко.