Страница 1937 из 2266
Меньше километра. На таком расстоянии ошибки начинают иметь вес. Давление стало физическим. Не боль, не страх — как если бы пространство за спиной уплотнялось, становилось тяжелее, настойчивее. Будто мир медленно наклоняли, и я шёл вверх по склону, который продолжал расти.
Я ускорился ещё
Ровно настолько, чтобы не загнать себя раньше времени.
Проверил отклик. Огонь держался. Усиление работало стабильно, но я чувствовал — запас не бесконечен. Первый бой на бегу был допустим. Второй — сомнителен. Третий…
«Самоубийство».
Слово всплыло чётко, без эмоций, как технический термин. Как вариант, который существует в теории, но не подходит под текущие условия задачи.
Я тут же его отбросил.
Самоубийство — это когда нет альтернатив. А они были. Пусть неприятные, пусть требующие напрячь извилины, но были. Я ещё двигался, выбирал траекторию, мог влиять на преследование.
Я снова оценил скорость врагов.
Основная масса шла стабильно, не проседая. Их не волновала усталость. Их не волновал рельеф. Они не пытались догнать меня одним броском, а сокращали дистанцию методично, как делают те, кто уверен, что добыча никуда не денется.
И это раздражало.
Пара быстрых групп всё ещё держалась по флангам, готовая рвануть вперёд при первом удобном моменте. Я чувствовал их, как давление в висках перед головной болью. Они ждали, когда я ошибусь. Когда сбавлю темп. Когда решу ещё раз «немного подраться».
Я не собирался давать им этот момент.
Увеличил длину шага. Перестроил дыхание. Убрал все лишние движения. Огонь внутри работал тихо, без вспышек, как инструмент, а не как оружие.
Мир впереди оставался пустым.
Холодным.
Обманчиво спокойным.
А за спиной собиралась сила, которой хватило бы стереть город.
Я ускорялся до предела. Было желание исчезнуть с карты мира, но только для врагов. Но оставалось понимание где именно у меня заканчивается запас и где начинается реальный риск. Я чувствовал предел тела, чувствовал, как огонь начинает работать на грани допустимого, и сознательно держался на этом краю, не переходя его.
Я не собирался убегать всегда.
Я выбирал маршрут.
Не самый удобный.
Зато такую, где врагам приходилось менять построение.
Я шёл через участки, где рельеф разделял их фронт. Где скорость превращалась из преимущества в проблему. Где плотный строй становился обузой, а не силой. Каждое смещение, каждый поворот я делал с одной целью — заставить их растягиваться, терять синхронность, ломать собственную геометрию движения.
И чувствовал, как это работает.
Давление за спиной менялось. Сначала плотное, цельное — как стена. Потом появились провалы. Пустоты. Слабые места. Отдельные группы начинали отставать или, наоборот, вырываться вперёд, пытаясь компенсировать потерю темпа. Армия переставала быть монолитом и становилась набором задач.
Я не планировал «сбросить хвост».
Эта мысль даже не рассматривалась. Сбросить — значит оставить проблему за спиной, надеясь, что она решится сама. Но такие хвосты возвращаются. С подкреплением. С корректировками. С новыми методами.
Я планировал другое.
Разделать.
Медленно, грязно, по частям, не давая им снова собраться в нечто цельное. Загнать их в рамки, в которых каждая ошибка врага превращается в потерю.
Я понимал, что сражаться со всеми сразу — смерть.
Не сражаться вообще — тоже смерть, просто растянутая во времени.
Медленная. Неизбежная. И куда более унизительная.
Я выбрал третье.
Они сами пришли за мной.
Никто их не звал. Никто не заманивал. Они увидели цель и двинулись всей массой, уверенные, что количество решает всё. И мне придётся доказать им обратное.
Если они пришли — значит, станут ресурсом.
Энергия нужна всегда. Пока концентратор остаётся гипотезой, ядро требует подпитки. И если мир не даёт её аккуратно, значит, придётся брать так, как получается.