Страница 1900 из 2266
Под ногами что-то хрустнуло и поехало. Снег, спрятанный подо льдом, не выдержал нагрузки, и опора ушла ровно в тот момент, когда я переносил вес. Меня дёрнуло вниз, в сторону, и я на мгновение потерял контроль над траекторией.
Лапа прошла там, где должна была быть моя грудь.
Удар пришёлся в склон. Камень не выдержал. Плита треснула, крошка и осколки разлетелись в стороны, а барс уже разворачивался, не теряя темпа. Даже промахнувшись, он не «провалился» — просто встроил ошибку в следующее движение.
Я перекатился, врезался плечом в снег, тут же встал на колено и снова сместился. Вторая лапа прошла сверху вниз, с таким усилием, что воздух словно уплотнился. Если бы попал — меня бы просто впечатало в склон.
Барс был слишком быстрым.
Слишком собранным.
Он не бил вслепую. Каждая атака шла с расчётом на то, куда я могу уйти, а не куда ушёл в прошлый раз. Он читал движения, предугадывал, подстраивался.
Я выхватил кинжалы на ходу.
Первый контакт был жёстким. Я успел полоснуть по боку, когда он проходил мимо, и лезвие вошло в лёд, оставив длинную трещину. Барс рыкнул — глухо, низко, без боли. Скорее раздражённо.
Рана не замедлила его.
Он развернулся почти на месте, ударил хвостом, и я едва успел пригнуться. Хвост прошёл над головой и ударил в выступ позади меня. Камень рассыпался пылью.
Я снова ушёл, дыхание сбилось, сердце билось слишком часто.
Огонь внутри дёрнулся.
Одного импульса хватило бы, чтобы обжечь, расплавить, сорвать темп. Но я даже не стал рассматривать этот вариант.
Я видел, как этот этап «любит» откатывать прямые решения. Видел, как сила здесь оборачивается в пустоту. Использовать магию сейчас — значит либо ничего не получить, либо получить что-то, с чем потом придётся разбираться очень долго.
Я выбрал физику.
Чистое движение.
Расчёт.
Ошибки — свои, а не навязанные стихией.
Барс снова прыгнул. Я не стал уходить далеко — наоборот, шагнул навстречу, под корпус, туда, где ему не мешают габариты. Лапа прошла сверху, зацепила щит, и меня тряхнуло, но я устоял. Вторым кинжалом я ударил в плечо, целясь в сочленение.
Лёд треснул. Глубоко.
Но не достаточно.
Барс рванулся, сбрасывая меня, и я отлетел в сторону, проехав по снегу несколько метров. Остановился, врезавшись в камень, и тут же поднялся, не дожидаясь продолжения.
Мы замерли на секунду друг напротив друга.
Я — с тяжёлым дыханием и гудящими руками.
Он — собранный, почти спокойный, с парой трещин на боку, которые уже начинали затягиваться.
Я коротко выдохнул, смещаясь боком, и отметил про себя без эмоций:
Ладно. Значит, игра затягивается.
Барс ответил рыком и снова пошёл в атаку.
Я начал резать системно.
Плечо.
Я ушёл под замах, шагнул внутрь и ударил снизу вверх, целясь в сочленение. Лёд треснул, лезвие ушло глубоко, почти по рукоять. Барс дёрнулся, сбился с траектории и проскользил мимо, оставляя на склоне борозду.
Я разорвал дистанцию, ожидая привычный итог.
Трещина начала затягиваться не сразу. Сначала края потемнели, потом лёд словно «поплыл», медленно наползая обратно. С задержкой, как будто процесс требовал усилия.
Медленнее, чем у громил.
Хорошо. Значит, разница есть.
Шея.
Он развернулся резко, и я едва успел пригнуться, чувствуя, как холодная масса проходит над спиной. В ответ — короткий, резкий укол в основание шеи, туда, где голова соединялась с корпусом. Лёд лопнул, пошла глубокая трещина, барс зарычал — на этот раз громче, злее.
Я отскочил.
Рана держалась дольше. Несколько секунд. Я даже успел подумать, что, возможно, нашёл нужное место.
Потом лёд начал сходиться.
Медленно.
Неохотно.
Но сходиться.
Бок.
Я поймал момент, когда он прыгнул слишком широко, и полоснул по ребру, вкладываясь всем корпусом. Лёд посыпался крошкой, трещина прошла почти на метр. Барс тяжело приземлился, завалился на бок, снег взметнулся облаком. Но зверь быстро вскочил на лапы.
Движения стали чуть тяжелее, дыхание — заметнее. Но не критично. Барс всё ещё был опасен. Всё ещё собран. Всё ещё целиком.
Я отступил, восстанавливая ритм, и быстро сложил картину.
Раны зарастают.
Медленно — но зарастают.
Значит, работает та же логика, что и с громилами. Только уровень другой. Здесь регенерация не была мгновенной — ей требовалось время. И, возможно, энергия.
Но проблема была очевидной.
Конечности.
Лапы у барса были чудовищно толстыми. Не просто массивными — монолитными. Лёд там лежал слоями, как броня, защищая суставы со всех сторон. Даже если я попадал точно, мне приходилось резать глубоко и долго, а в бою с таким противником «долго» означало «опасно».
Суставы были прикрыты.
Сочленения — утоплены.
Чтобы отделить конечность, нужно было либо идеально подловить момент, либо потратить слишком много времени в зоне удара.
Я сместился, уходя от очередного броска, и позволил себе короткий, сухой вывод:
Разобрать можно… но долго.
А это риск. Накопление ошибок. Шанс, что в какой-то момент я оступлюсь, поскользнусь или просто не успею.
Барс снова пошёл вперёд, уже осторожнее. Он тоже учился. Как хищник, который понимает, что добыча не ломается с первого укуса.
Мы закружились.
Я чувствовал усталость в ногах, напряжение в плечах, холод, который всё настойчивее пытался пробраться под кожу. Огонь внутри держал температуру, но не больше. Он не лез, не помогал, не подсказывал.
И это было правильно.
Я посмотрел на склон позади барса — на перепад высоты, на обрыв, теряющийся в метели.
Мысли сложились сами.
Если нельзя разобрать быстро — значит, не разбираем.
Если нельзя победить силой — значит, используем хитрость.
Я снова шагнул в сторону, начиная медленно, почти незаметно, смещать бой туда, где у гор есть своё мнение о том, кто должен остаться наверху.
Я перестал пытаться попасть.
Смещался не назад, а по дуге. Не отступал напрямую, а уходил под углом, заставляя барса каждый раз корректировать траекторию. Он был быстрым, но даже у такой массы есть пределы — особенно на склоне, где каждый лишний шаг требовал перераспределения веса.
Я дал ему пару «удачных» атак.
Специально.