Страница 1899 из 2266
Глава 4
Пара ниш у стен выглядели перспективно, но заканчивались через пару метров. Камень там был цельный, плотный, как будто пещеру выдолбили до нужной формы и остановились. Или природа просто не сочла нужным продолжать.
Я постоял у самой глубокой точки, прислушиваясь.
Тишина здесь была абсолютной. Даже лёд больше не потрескивал — всё, что могло осесть, уже осело. Пещера сказала всё, что собиралась.
— Значит, не сюда, — произнёс я вслух.
Развернулся и пошёл обратно к выходу.
С каждым шагом холод усиливался. И когда я переступил границу, мир снова навалился всей массой.
Ветер ударил сразу. Резко. Без предупреждения.
Метель схватилась за лицо, за броню, за мысли.
Шум ворвался в голову, будто его там не было целую вечность.
Огонь внутри отреагировал сам. Температура поднялась, кровь пошла быстрее, суставы согрелись. Не комфорт, но вполне рабочий режим. Тело знало, что делать, даже если мне этого не хотелось.
Я на мгновение задержался у выхода, давая глазам привыкнуть, и поднял взгляд.
Вверх.
Горы нависали, давили. Чем выше — тем резче становились линии, тем меньше было уступов и тем злее выглядел ветер. Там не обещали ни укрытий, ни лёгких решений.
Зато там был путь.
Я шагнул в снег и начал подниматься.
Подъём начался сразу, без переходов и компромиссов.
Снег лежал глубоко — местами по колено, местами выше. Под ним прятались камни, острые, скользкие, норовящие подставить ногу именно в тот момент, когда вес переносился полностью. Каждый шаг приходилось проверять. Нельзя доверять незнакомой поверхности.
Я двигался медленно. В горах ошибка стоит дороже любой усталости. Шёл в ритме, который можно держать долго.
Шаг.
Пауза.
Дыхание.
Снег скрипел под ботинками, иногда проваливался, и тогда приходилось выдёргивать ногу, теряя темп. Несколько раз я ловил себя на том, что автоматически переношу вес слишком рано, и приходилось резко корректироваться, чтобы не поехать вниз вместе с пластом.
Склоны были обманчивыми. С виду — пологие. На деле — покрытые коркой льда рыхлые слои. Один неверный шаг — и можно улететь, не успев даже понять, что произошло.
Огонь внутри работал фоном.
Я не вызывал его, не формировал, не выпускал наружу. Он просто поддерживал. Кровь текла быстрее, мышцы не дубели, суставы оставались подвижными. Температура держалась на уровне, где тело ещё слушается, но не расслабляется.
Хороший режим. Рабочий.
Я периодически проверял ощущения. Пока огонь не лез вперёд, не требовал выхода, не пытался решать задачи за меня. Значит, контроль сохраняется.
Мысли были простыми.
Сколько так можно?
Не в абсолюте — именно так. В этом ритме, на этом склоне, с этим грузом.
Когда начнутся проблемы?
Не если — когда. Потому что они начнутся обязательно. Вопрос лишь в том, будут ли они резкими или накопятся постепенно.
Я не строил прогнозов дальше пары часов. Здесь это не имело смысла. Горы не интересовались планированием. Они принимали только текущий шаг.
Ветер то усиливался, то затихал, словно проверяя, где у меня слабое место. Иногда он бил в спину, иногда — в лицо, заставляя наклоняться и сбиваться с траектории. Снег летел в глаза, забивался в швы, скрипел на зубах.
Через какое-то время я поймал странное ощущение.
Будто пространство стало плотнее. Словно за мной наблюдают. Я оглянулся, стараясь не суетиться. Ничего. Только склон, снег и камни.
Продолжил идти.
Это не было угрозой. Скорее напоминанием. Как если бы сам этап отметил моё присутствие и что-то для себя зафиксировал.
Ладно, — подумал я, делая очередной шаг. — Значит, без зрителей даже поср... уединиться не получится.
Я не ускорился и не замедлился. Ритм остался прежним.
Шаг.
Пауза.
Вдох.
Подъём продолжался.
Изменения я заметил не сразу.
Сначала — тень. Неровное пятно на склоне выше, там, где снег ложился иначе. Я бы списал это на игру света и метели, если бы тень не двигалась против ветра.
Плавно.
Слишком плавно.
Я остановился, не делая резких движений, и дал глазам время. Ночное зрение поймало контур неохотно, будто само не сразу поверило в увиденное. Тень обрела форму, плотность, массу.
Барс.
Если это вообще можно было так назвать.
Размером он был с некрупного слона — вытянутый, низкий, прижатый к склону, словно гора сама решила сдвинуться и проверить меня на прочность. Тело массивное, но не грузное. Каждое движение — экономное, выверенное. Он не шёл — скользил, перенося вес так, будто снег для него был не препятствием, а средой.
Лёд врастал в мускулатуру. Как если бы плоть и холод здесь давно договорились и больше не спорили. Местами сквозь полупрозрачные пласты угадывались напряжённые мышцы, работающие под поверхностью, и от этого зрелище становилось только неприятнее.
Голова была непропорционально большой. Челюсти — широкие, тяжёлые. Клыки виднелись даже сейчас, когда пасть была закрыта. Глаза — светлые, холодные, внимательные. Не пустые, как у громил. Не тупые. Эти смотрели осмысленно.
Он не атаковал.
Просто стоял выше по склону и смотрел.
Оценивал.
Ветер бил ему в морду, трепал ледяную шерсть, но барс даже не моргнул. Не пытался обойти, не искал лучшую позицию прямо сейчас. Он ждал. Давал мне время сделать первый шаг — или ошибку.
Хищник.
Не страж.
Не механизм.
Живой в своём понимании этого слова.
Я медленно перенёс вес с одной ноги на другую, проверяя опору. Барс отреагировал мгновенно — мышцы под льдом напряглись, как натянутая тетива. Он видел каждое моё движение. Считал. Запоминал.
Мир вокруг словно сузился до нас двоих.
Я коротко выдохнул и отметил про себя, без эмоций, почти с профессиональным интересом:
Нормальная такая кошечка.
Барс чуть склонил голову, будто соглашаясь, и сделал первый осторожный шаг вниз по склону.
Подъём закончился.
Охота — началась.
Он прыгнул без предупреждения.
Не рывок — выстрел. Масса, которая не должна была двигаться так быстро, сорвалась со склона и за одно мгновение сократила дистанцию до нуля. Снег взорвался фонтаном, воздух хрустнул, и мир резко стал слишком близким.
Я ушёл в сторону почти на инстинкте. На грани.