Страница 1832 из 2266
Скала, где недавно пряталось логово, светилась изнутри красным. Из узких щелей хлынули полосы огня, как из треснутой печи. Камень не выдержал — и часть массива просто сложилась внутрь, провалилась, оставив зияющую дыру, по краям которой уже плавилась порода.
Через это отверстие, раздирая крыльями камень, наружу вырвался дракон.
Он выглядел хуже, чем при первой встрече: местами чешуя в трещинах, по боку прошёлся уродливый ожог, одно крыло надорвано у основания. Но в этот момент его состояние мало что значило. В глазах горело такое бешенство, что будь я чуть ближе — сгорел бы от этого взгляда.
Он взревел ещё раз, резко развернулся над обломками и начал кружить, как раненый шершень, который вдруг обнаружил, что из улья вынесли личинку.
— Ладно, — пробормотал я. — Пора ребёнка прятать.
Сжимая яйцо, я быстро пошёл вниз по склону, скользя в мелкой осыпи. Благо сила в теле сейчас держится на постоянном уровне — усиление не выключалось со времён встречи с этим миром и даже не пыталось. От этого организм требовал всё больше энергии, но в обмен давал скорость и координацию, которых раньше у меня не было.
Метрах в пятидесяти ниже нашёлся подходящий вход — узкая тёмная пасть пещеры, больше похожая на трещину, чем на нормальный проход. Я нырнул внутрь, чуть наклонив голову, чтобы не впечататься шлемом в потолок.
Внутри пахло пеплом и стынущей лавой, прохладнее было только по сравнению с уличной печью. Коридор загибался, сужался, потом расширялся. В одном месте пришлось боком протискиваться между двумя выступами, яйцо едва не застряло.
Дальше нашлась ниша — тёмная, глубокая расщелина сбоку, в которой спокойно можно было спрятать человека, не то что яйцо.
— А вот и колыбель, — шепнул я.
Аккуратно укатил яйцо внутрь, пока оно не упёрлось в стену. Сверху навалил камней — внимательно, без лишнего стука. Через пару минут под руками осталась просто неровная стенка, ничем особо не выделяющаяся.
— Лежи пока тут, мелочь, — произнёс я, отступая. — Сходу твоего папку развлеку. Потом решим, кого из нас двоих ты будешь жрать первым.
Я двинулся обратно к выходу — по другой тропе, где поменьше шансов столкнуться с внезапным огненным дыханием. Вверх идти было тяжелее, чем вниз: камень сыпался под ногами, кое-где приходилось цепляться за выступы, но тело слушалось. Броня сглаживала удары, суставы не ныли. Только пот под доспехом уже начинал липнуть к коже.
Через несколько минут я вылез на другой край склона — чуть выше, с хорошим обзором. Здесь нависала крупная плита, прикрывая меня сверху, сбоку торчали зубцы камня, за которыми удобно было спрятаться. Я присел, выглянул наружу и присвистнул.
Шоу набирало обороты.
Огненный дракон носился над развороченной скалой, как бешеный. Он то залетал выше и смотрел сверху, то резко проседал, вжимаясь в склон, то подпрыгивал, поворачиваясь вокруг своей оси, словно пытаясь уловить запах. Огонь рвался из пасти почти непрерывно: первые пару выдохов были струями, потом он просто давил пламенным веером, поджигая всё, что казалось ему подозрительным.
Камень под его дыханием плавился, стекал в сторону, заполнял трещины, словно густой мёд. На склоне появлялись свежие багровые потёки. В некоторых местах от перегрева ломались целые плиты, с грохотом уходя вниз.
— Ну да, — тихо сказал я. — Извиняй, что не оставил записку: «взял яйцо, верну через восемнадцать лет».
Дракон ударил хвостом по скале — на том месте, где недавно был узкий лаз, осталась широкая вмятина. Обломки разлетелись во все стороны. Рёв стал глубже, в нём появилось не только бешенство, но и явная паника.
— С тобой в прятки не поиграешь, — вздохнул я. — Сразу истерику устраиваешь.
На свет, дым и звук потянулась местная мелочь — если эту мелочь можно так назвать. Сначала я заметил пару крупных силуэтов, которые скользили по небу чуть выше линии горизонта. Потом взгляд зацепился за острые крылья, за изломанные контуры тел.
Это были птицы – но не совсем. Огромные, с размахом крыльев не меньше десятка метров, перья словно из чернил. От них тянуло тьмой так, что воздух вокруг казался плотным. Глаза — тускло-фиолетовые точки.
Они кружили над драконьим буйством, не решаясь подлететь слишком близко. Одна, видимо, самая смелая или самая тупая, рискнула. Она сложила крылья, нырнула вниз и попыталась вцепиться дракона в спину, туда, где чешуя была потрескавшейся.
Огненный даже не обернулся.
Он просто втянул воздух и выдохнул назад, через плечо, как усталый кузнец, выдувающий воздух из мехов. Пламя, вышедшее у него из пасти, было беловатым, коротким и настолько горячим, что птицу даже не успело поджарить — её просто не стало. Она рассыпалась пеплом в воздухе.
Остальные мгновенно сделали выводы: стая резко разлетелась, ушла на высоту и начала медленно двигаться в сторону. Лишь издалека слышался обиженный каркающий гул.
Я криво улыбнулся.
— Правильно, дети, — буркнул я. — Не лезьте, когда взрослые делят наследство.
Какое-то время дракон ещё метался вокруг, обжигая камень и воздух, а потом замер. Голова поднялась выше, морда повернулась в сторону, куда уходил склон. Как будто кто-то позвал.
Я прищурился и напряг чувства.
Сначала подумал, что глаз меня обманывает: на дальнем фоне, там, где небо было на тон светлее, висело чёрное пятно. Неровное, вытянутое. Похоже на обломок скалы, зависший в воздухе.
Но «скала» медленно смещалась, меняя угол к горизонту. Потом от неё отделились два длинных отростка — крылья. И силуэт ожил.
— О, — выдохнул я. — А вот и гость.
Фигура приближалась. Очень медленно, очень спокойно. Никаких резких рывков, только плавное скольжение. Чем ближе он становился, тем явственнее было видно, что это не птица и не какой-нибудь местный гибрид.
Второй дракон.
Теневой.
На фоне неба он был как вырезанная из ночи дыра. Крылья — не перьевые, не кожистые, а словно сотканные из сгущённой тьмы. Когда он чуть поворачивался, края крыльев размывались, как дым. Из пасти не вырывалось пламя, оттуда, наоборот, тянуло холодом, и этот холод пробирался даже сюда.
Глаза у него светились фиолетовым, как у теневых птиц, только ярче и глубже.
Огненный повернулся к нему, что-то рявкнул. В этом рёве было всё: и злость, и предупреждение, и вполне ясное «вали отсюда».
Теневой ответил низким шипением, тянущимся. Я даже не сразу понял, что это тоже рёв — такая плотная была в нём тишина.