Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1664 из 2266

Она прыгнула к стене. Я включил усиление — точечно, только для ног — и рванул вперёд.

Разворот корпуса, удар ногой — тварь отлетела, но тут же снова припала к земле, извиваясь.

Огонь вспыхнул в моей ладони, почти машинально. Но не обычный. Я гасил его, уменьшая, пока он не стал тонким, почти невидимым лезвием.

Я взмахнул рукой. Тишина — и резкий запах обугленного мяса. Половина твари упала на камень, другая извернулась, пытаясь уползти.

Ещё один рывок — и её добил.

Элена в этот момент отбила вторую: вспышка света ударила в тварь, сбила её, но не убила. Змеепита зашипела, пытаясь схватить её за ногу.

Я оказался рядом через мгновение. Лезвие огня — ровное, тонкое, абсолютно контролируемое — распустило змеепиту вдоль позвоночника. Тварь затихла.

Элена отступила на шаг, тяжело дыша.

— Ты… это было… — она провела рукой по воздуху. — Лезвие? Но не магическое — не такое, как у мастеров клинка. Ты… ты сделал это с огнём?

Я медленно выдохнул.

— Так получилось.

— Кирилл… — она покачала головой. — Пока мы были в трясине, ты просто жёг. Как обычный огневик. Но сейчас… — Она посмотрела на срез твари, ровный, как отполированная поверхность. — Ты начал понимать огонь лучше сильнейших магов моего мира.

Я промолчал. Внутри было странное чувство. Будто что-то во мне щёлкнуло, стало на место. Огонь слушался. Не рвался наружу, не лез вверх — а плотно держался в ладони, как клинок. Мы стояли среди останков и серого пепла. В гнезде, которое когда-то принадлежало живому кошмару.

Теперь — это наш рубеж.

И я в очередной раз понял: впереди точно не станет лучше.

Но рядом стояла она. И это почему-то делало всё немного легче. Пещерку мы нашли случайно — или она сама позволила себя заметить. В этом круге всё казалось искусственным, будто кто-то строил ловушки заранее. Узкий разлом в стене выдал себя тенью, и я успел дёрнуть Элену к себе прежде, чем мы проскользнули мимо.

Внутри оказалось тесно и холодно — словно мы залезли в каменную могилу. Потолок подрагивал от постоянных толчков каньона, пыль сыпалась на плечи мелкой, серой моросью. Воздуха почти не было: тишина стояла глухая, вязкая, давящая.

Элена дрожала — не только от холода. Я разжал ладонь, создав точечный огонь. Едва заметный, скрытый в пальцах, но этого хватило, чтобы пространство стало менее мёртвым.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Я думала, мы опять сорвёмся.

— Всё будет хорошо, — ответил я.

Она устроилась рядом, обхватив колени. Несколько минут просто дышала — ровно, но как будто с усилием. Потом заговорила:

— В моём мире были похожие места. Мы называли их мировыми карманами. Когда небо начало ломаться.

Я посмотрел на неё внимательнее.

— Ломаться?

— Как стекло. Сначала тонкие полосы. Потом — свет начал уходить. Не исчезать, а утекать, будто его вытягивали куда-то вверх… или вниз. — Она коснулась пальцами тени на стене. — И воздух изменился.

Элена подняла руку, и свет в её ладони дрогнул — не от слабости, а потому что сама трясина его подавляла.

— Воздух перестал слушаться, — сказала она. — Наши воздушники умирали первыми. Сила давила их изнутри, будто сама стихия стала враждебной.

Она говорила спокойно, но под этим спокойствием чувствовалась пустота. Не истерика, не боль — привычная пустота человека, который давно не верит в спасение.

— Мы ушли под землю, — продолжила она. — Там оставались карманы чистого воздуха. Сначала жили тысячи. Потом сотни. Сейчас… может, десятки. Я уже не знаю.

Она посмотрела на мой огонь так, будто это был роскошный костёр.

— Я пришла в разломы, чтобы пробудить вторую стихию. Любую. Хотела вернуться домой и защитить тех, кто ещё жив. Хотела… — она запнулась, — …хоть что-то изменить.

Мы сидели слишком близко. Я чувствовал её тепло, слышал дыхание — и впервые признал себе, что мне важно, чтобы она жила.

Слишком важно.

— Иногда я думаю, — прошептала Элена, — что мы все давно мертвы. Просто продолжаем идти по инерции. Как свечи, в которых ещё есть огонь… но тепла уже нет.

Я не знаю, что на меня нашло, но я сказал честно:

— С нами этого не будет.

Не уверяя. Не утешая. Просто решив за нас обоих.

Она подняла взгляд. В её глазах было многое — усталость, благодарность… и тёплая тень того, что я боялся назвать.

И это тепло я почувствовал сильнее, чем свой собственный огонь. Мы сидели в темноте так долго, что казалось — ночь за пределами пещеры не движется.